– Да так, – неопределённо отвечал Игорь. С тех пор как он закрыл свою фирму, дела шли не слишком хорошо. Даже совсем нехорошо. В самом конце девяностых неприватизированных комнат стало мало и изменились правила регистрации: если раньше зарегистрировать куплю-продажу подставного дома можно было за один день, теперь приходилось ожидать целую неделю, да и то только в Тульской области, из Тверской же вообще пришлось уйти – золотая жила истощилась, а новой не намечалось. Оставалась рутинная, нелёгкая работа риэлтора, но это было не то, совсем не то. Не те заработки и не то настроение. Игорь стал зарабатывать за год столько же, сколько в середине девяностых за месяц.
Ирину, к счастью, не слишком интересовали его дела и спрашивала она скорее для проформы. Игорь быстро сообразил, что нужен ей он сам.
– Приходите в «Инвестком». С вашим опытом и деловой хваткой. Мы боремся за звание лучшего отдела в корпорации. Это очень хорошие деньги. С вами мы уж точно будем первыми.
Это едва ли была лесть. Ирина – прагматичная женщина; она знала, чего хочет, и говорила прямо. Но он колебался. С «Инвесткомом» у Игоря имелись старые счёты.
– В «Инвестком»? – переспросил он, выигрывая время. – Я недавно пытался работать в «Инвесткоме». Ничего хорошего. Ушёл через два месяца.
– В каком отделении? – заинтересовалась Ирина.
– В Перовском.
– У них действительно. Там один Гейдар. Я вам открою секрет. У нас инвестиционные сделки. На них можно очень хорошо заработать.
– А что это такое – инвестиционные сделки?
– Вам даже не объяснили? – удивилась Ирина. – Выкупаем квартиры на себя… Этот Гейдар из Перовского отделения прославился на инвестициях.
– А… – Игорь только сейчас сообразил, отчего в Перовском отделении так много говорили про Гейдара. А он, Игорь, полагал, что Гейдар просто хороший работник. Однако сейчас нужно было думать не о Гейдаре, а о себе. На инвестиционных сделках действительно можно хорошо заработать. Это не то что тупо сидеть у телефона и ждать, пока позвонят. Нужно копнуть старые связи. В «Жилкомплексе» Полтавскому не раз предлагали такие варианты. Но он лишь несколько раз выкупал комнаты и всего два раза квартиры, причём на второй квартире серьёзно влип. На большее не хватало денег, а главное, смелости. Инвестиции – это очень рискованно. Но рисковать инвесткомовскими деньгами совсем не то что собственными. Действительно, можно хорошо заработать. Только не следует спешить, нужно сначала всё как следует обдумать…
Ирина, словно угадав его мысли, сказала:
– У вас ведь в «Жилкомплексе» были хорошие связи…
– Что вы имеете в виду? – осторожно поинтересовался Игорь.
– Ну, всякие варианты… – так же осторожно сказала Ирина, – помните, был у вас такой Зелимхан…
– Он потом сел. После тюрьмы я его не видел, – уклончиво отвечал Игорь. Непонятно, откуда Барзани могла знать про Зелимхана. Игорь познакомился с ним, когда Барзани и Милы в «Жилкомплексе» и след простыл.
Ирина тактично перевела разговор:
– Кстати, при перевыполнении плана из сверхплановой прибыли у нас платят шестьдесят процентов вместо тридцати.
Это было приятно, но малореально. Игорь знал, что в «Инвесткоме» всё очень хитро придумано. Вроде приманки на ниточке. Висит перед носом, а не достанешь. Специально, чтобы риэлторы не уводили сделки. Ну уж нет, синица в руке всегда лучше, чем журавль в небе. Во всяком случае, в отношениях с «Инвесткомом».
– За инвестиционные сделки тоже? – на всякий случай поинтересовался Игорь.
– За инвестиционные – нет, – призналась Барзани.
– Вот видите, как всё хитро, – Игорю захотелось осадить Барзани, но тут же он пообещал: – Хорошо, я подумаю. Выглядит очень заманчиво. Скоро я еду отдыхать в Турцию. Вернусь, позвоню.
– Обязательно. Я буду ждать вашего звонка, – многообещающе заулыбалась Барзани.
Для солидности Игорь пообещал Ирине Шотаевне подумать, однако решение он принял практически сразу. В самом деле, о чём размышлять? Ему давали шанс. Шансом следовало воспользоваться, другого не будет. В последние годы окно возможностей стремительно сузилось…
