прозвало их правительство Акрополя, «объекты». Обычные жители, превратившиеся в
гонимых преступников по неизвестным причинам. Картинки мелькают с поразительной
скоростью, лица сменяют друг друга, и вскоре я насчитываю уже более трех тысяч шестисот
девяносто пяти человек. Как мне удалось сосчитать их всех разом? Понятия не имею.
Отец проводит рукой по невидимой панели в воздухе, и на экране появляются другие
лица. Одно из них – лицо моего лучшего друга.
- Джедидайя Янг крайне опасен, - говорит отец светским тоном, - Он зачислен в
программу «Инвиктум», как и все те, кто ненормален.
- Ненормален? – переспрашиваю я недоуменно. Он говорит об Инсолитусах.
Отец пожимает плечами, картинки продолжают меняться. Вот уже двести тринадцать
человек, двести четырнадцать, двести пятнадцать. Их много, очень много. Неужели в
Акрополе столько людей со способностями? В голове тут же мелькает мысль о Ксане. Что
если, и она в этом списке смертников? Ведь почти наверняка все эти люди вскоре умрут.
- Я тоже ненормален? – спрашиваю, пронзая отца ледяным взглядом. Он улыбается, но
улыбка не доходит до глаз.
- Ты другой.
- Почему? Я не Инсолитус и не мятежник. Так что же я, отец? Почему мне удалось стать
одним из них, не родившись таким? – чувствую, как внутри снова начинает закипать ярость, и поэтому выдыхаю, сжав руки в кулаки, - Почему я прошел твои чертовы тесты, и все еще
жив?
Отец внимательно смотрит на меня, изучает. Не знаю, сколько проходит времени, но
пока он молчит, я обращаю внимание на полотно. Лицо сестры Ксаны заполняет
пространство экрана. Поперек красуется красная надпись – чрезвычайно опасна.
- Ты должен будешь узнать, где они прячутся и внушить им прийти сюда, в здание
Совета, - слышу я голос отца, и тут же поворачиваю голову. Смотрю на него, нелепо моргая.
- Что?
- Твоя способность позволяет взаимодействовать с разумом людей и на расстоянии,
Себастьян, - отец разводит руками, - А, насколько мне известно, ты весьма неплохо знаком с
одним из преступников. Мистер Янг ведь твой друг? Его ты и отыщешь.
Усмехаюсь.
- Нет.
22
5
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Нет? Ты уверен? – скалится отец, - Тебе понравились галлюцинации и боль, сынок?
- Делай, что хочешь. Я не предатель.
- Верно, - кивает он, скрещивая пальцы. Молчу, никак не реагирую. Мне не хочется
разговаривать с ним вообще, но отец будто знает это и продолжает свою речь, нарочито
громко и четко произнося слова:
- Знаешь, тот день, когда ты появился на свет, был самым радостным днем в моей
жизни, - говорит он, а затем на его губах появляется ядовитая ухмылка, - Но потом я понял, как жестоко ошибся. Я возлагал на тебя большие надежды, сын. А ты оказался всего лишь
мелким ничтожеством и ублюдком, просаживающим мои деньги на шлюх и наркоту. В ту
минуту, когда твой брат погиб в бою вместо тебя, ты для меня больше не существовал.
Жалкое подобие сына, о котором я когда-то мечтал. И знаешь, я ведь пытался вырастить тебя
тем человеком, которым стал бы гордиться. Увы, ничего не вышло.
- Ты стал бы гордиться предателем и убийцей, отец? – спрашиваю я, выдыхая. Сил на
сопротивление больше нет. Я безвольная тряпичная кукла в руках мерзкого, отвратительного
кукловода. Отец поднимается со своего места, наклоняется через стол, облокачиваясь об него
руками, и смотрит на меня в упор. Его глаза безжизненные, прозрачные, слегка
прищуриваются, и я замечаю в них огонь тихой, плохо скрываемой злости.
- Ты сделаешь все, как я скажу, - цедит он, - Иначе, сынок, я стану твоим самым
страшным кошмаром, после которого ты никогда больше не сможешь проснуться.
(К)
Все, о чем я могу сейчас думать, это спасение сестры. С каждой минутой я все больше
ощущаю связь с ней, и это влияет на мои суждения сильнее, чем я ожидала. В голове шумит.
Я подозреваю, что вскоре произойдет, поэтому в первую очередь спешу на разведку в
исследовательский центр. Там происходят главные события.
Мне думается, что спрашивать у матери местонахождения безопасных путей отхода
будет не слишком целесообразно, поэтому я решаю побыть шпионом самостоятельно.
Проникнуть в центр не так сложно, однако сейчас, когда город находится в предвоенном
состоянии, задача резко усложняется. Мне нужен тот, кто смог бы провести меня туда
беспрепятственно и легко.
Вспоминаю о Себастьяне, но тут же отметаю эту мысль. После того, как случилась
трагедия на день Милосердия, мы с ним больше не виделись. Он не пришел на похороны
моего отца, не оказал никакой поддержки, не сделал абсолютно ничего. В тот же момент, когда он не взял трубку, а затем и не открыл мне дверь, я поняла, что его слова были
очередной ложью. Поэтому звать на помощь такого человека было бы крайне глупым, пусть
сердце и кричало, умоляло о новой встрече. Нет. Не стану. С меня хватит.
Подхожу к белому зданию и смотрю на него так, словно это последний шанс на
спасение. Возможно, так и есть. Мысли о сестре снова заполняют голову. Меня не покидает
