склизкая змея, науськивает меня, шепчет, заставляет делать то, чего я не хочу. Мои руки в
крови. Они запятнаны ею, пропитаны. Я чувствую соленый, острый металлический запах в
носу, и он не уходит. Он там постоянно, как и отец в моей чертовой голове. Укол, как он
объяснил, был для того, чтобы я почувствовал себя лучше, но черта с два, если это правда. С
того момента я ощущал себя еще более привязанным к нему. Как будто веревкой, за которую
он то и дело дергал.
Сижу за столом в особняке родителей. Мамы нет, в этот день она обычно бывает в
церкви. А я этот день ненавижу. День поминальной службы по Кристиану, моей лучшей
половине, замечательному брату, который погиб, а я, жалкое его подобие, остался в живых.
Облокачиваюсь локтями о столешницу, а затем провожу руками по лицу, желая,
вероятно, содрать к чертям кожу. Пальцы замирают на веках, слегка надавливаю на них, громко выдыхая скопившийся в легких воздух. Я сильно устал. Так, будто работал, не
22
3
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
переставая, будто не спал ни минуты. Наверняка, выгляжу я отвратительно. По крайней мере, чувствую себя именно так.
Слышу, как открывается входная дверь на кухню. Приподнимаю голову и смотрю в
проем. Там стоит отец. Его лицо совершенно умиротворенное, спокойное, а я хочу вскочить и
разодрать ему глотку в клочья. Жаль, сделать этого я не могу.
- У меня новое поручение для тебя, - говорит отец, разминая пальцы, - Нужно
попробовать кое-что, чего ты раньше не делал.
Стискиваю зубы так сильно, что они скрипят, а кулаки сжимаются почти до боли. Но я
молчу. Медленно поднимаю на него взгляд, и чувствую, как мои глаза холодеют. Отец кривит
губы и хмыкает, а затем подходит ближе к столу. На нем сегодня черный костюм, но галстук, как ни странно, не золотой. Глаза отца пристально смотрят на меня, надеясь, наверняка, прожечь дырку.
Я хочу научиться сопротивляться этому внушению, но не умею контролировать
собственную способность. Чертово дерьмо!
- Вставай. Пойдешь со мной, - приказным тоном говорит он. Вскидываю брови,
собираясь возразить, но как только отец смотрит на меня снова, моя воля исчезает. Изо всех
сил пытаюсь сопротивляться, но не выходит. В этот момент мне кажется, что отец стал еще
сильнее с того раза, когда он в последний раз воздействовал на меня. Наверняка, сделал еще
одну инъекцию. Он снова смеряет меня взглядом. Я поднимаюсь со стула и послушно иду за
ним, хотя внутри все клокочет от ярости. Мне не справиться с ним.
Мы выходим из дома, идем вдоль сада, которым так гордится мама, и сворачиваем в
сторону площади. Даже издалека я могу видеть целую армаду солдат, одетых сплошь в
черное и держащих в руках оружие. Отец проходит мимо них и направляется в здание
Совета. Я плетусь за ним, отчаянно пытаясь рассмотреть, в чем же смысл собрания армии на
злополучной площади. Что отец задумал?
Входим в здание, идем по холлу. Каблуки его черных лаковых ботинок стучат о плитку, заглушая любые другие звуки, витающие в пространстве. Я замечаю несколько стражей. Они
охраняют вход. Лица у них совершенно бесстрастные, словно им все равно, что они
собираются переубивать кучу народа, а именно это, как мне кажется, они и собираются
сделать. Молча провожаю их взглядом и вхожу в лифт вместе с отцом. Его лицо источает
самодовольство, он, вполне очевидно, счастлив, упиваясь моим негодованием.
- Что ты задумал? – спрашиваю я, наконец, нарушая тишину между нами. Напряжение,
которое я испытываю, невыносимо давит. Даже то, что я ощущал, когда у меня были
галлюцинации и жуткие боли, никак не сравнится с этим чувством. Он не удостаивает меня
ответом, лишь едва заметно приподнимает уголок рта, а затем мы оказываемся на верхнем
этаже. Здесь проводятся собрания по сверх важным вопросам. Огромный зал с сотней мест и
небольшим подиумом для президента и его советников. Я бывал здесь, и не раз.
- Присаживайся, Себастьян, - говорит отец монотонным голосом, - Хочу показать тебе
кое-что.
Тяжело дышу от тщетных попыток сопротивления. Такое ощущение, что мозг
медленно, но верно распухает. Дотрагиваюсь до висков. Они снова болят, жутко давят. Отец
расстегивает пуговицу пиджака и садится на свое место за длинным полукруглым столом. Я
продолжаю стоять посередине, упрямо глядя на отца. Он выгибает одну бровь.
22
4
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Сядь.
- Что ты задумал? – повторяю я, цедя каждое слово сквозь зубы. Отец вздыхает,
складывая руки на столе. Его лицо приобретает странное выражение. Будто он забавляется
моими расспросами. Покачивает головой, тихо посмеивается и указывает рукой на место
напротив себя. Я нехотя сажусь, уставившись на него мрачным взглядом. Он какое-то время
молчит, затем кивает на стену слева от себя, на которой нет ничего, кроме белого полотна.
- Все они являются отлеживаемыми «объектами», - говорит отец, и я перевожу взгляд на
появившиеся мерцающие ярко синим цветом изображения лиц людей на полотне. Их сотни.
Среди них мелькают и те, кого я когда-то знал. Теперь они – изгои, мятежники или, как
