Инвиктум (СИ) полностью

Отхожу на почтительное расстояние от центра и закрываю глаза, чтобы настроиться на

волну Реми. Она должна почувствовать меня. Спустя пару минут это происходит. Легкое

покалывание конечностей, волны мурашек по телу и тихий шум в голове.

«Западная граница, за тюрьмой, встретимся там в пять часов вечера, сегодня. Не

опаздывайте. Будь осторожна» - передаю я мысленное послание сестре. И в ответ слышу:

«Спасибо, Ксана. Я никогда этого не забуду»

22

8

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

(С)

Я стою на самом краю здания Совета.

Еще шаг, и мое тело не соберут даже самые умелые ученые. Мне не страшно, как ни

странно. Напротив – я думаю, что это отличный способ избавиться от ига отца. Наконец-

таки. Но это не моя воля. Он стоит позади меня, настроенный серьезно и решительно, и

управляет моим сознанием.

- Сделай это, - протягивает отец, а я почти не слышу его слов из-за ветра, гуляющего в

пространстве и треплющего мои волосы. Когда я отказался в очередной раз, отец решил

пойти на крайние меры. Угрозы – его излюбленный прием. Мол, если я не сделаю то, что он

просит, то он заставит меня спрыгнуть. Я так и не сказал ему, что мне это только на руку.

- Чего ты хочешь добиться этой войной? – спрашиваю я, пытаясь перекричать ветер, -

Превосходства расы людей? Или расы богачей? Зачем все это, отец? Почему мы достойны

жизни больше, чем Инсолитусы или бедняки?

- Ты не задавался этим вопросом раньше, когда у тебя было все, что ты только мог

пожелать, - парирует отец, и я почти слышу усмешку, слетающую с его губ, - Инсолитусы

опасные существа, сын. Они обладают такой мощью, что рано или поздно смогут

уничтожить все, что мы построили.

- Они не виноваты в том, что родились такими.

- Что ж, наверное, ты прав. Однако это не меняет положения дел. Мятежники и

Инсолитусы мешают спокойствию Акрополя и его жителей. Они вечно устраивали

беспорядки, ты только вспомни. Без них все станет проще и лучше. Бедняки – источник

проблем и болезней. Инсолитусы – смертоносны. Им надлежит быть там, где им полагается.

На самом дне. Там, откуда они появились.

Горько смеюсь и слегка покачиваюсь, накреняясь вперед. Чувствую, как сердце резко

начинает стучать быстрее. Адреналин бежит по венам, ускоряясь и делая меня чуть менее

устойчивым к внушению. Что-то происходит. Ощущаю, как перед глазами становится мутно, сознание будто заволакивает туманом. Слышу тихие шаги отца за своей спиной. Он подходит

все ближе, а я хочу шагнуть вперед. Интересно, сможет ли он остановить меня прежде, чем я

прыгну?

- Отойди от края.

- Ты ведь всегда этого хотел, верно? – спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает

непривычно болезненный комок, - Моей смерти. Так зачем мешаешь? Скажешь, что я

обкурился и шагнул в пропасть. Все поверят, ведь люди знают, каков твой сын. Твой ублюдок.

Правда ведь?

- Сделаешь дело, и можешь прыгать, - резко отвечает отец, повышая голос, - А сейчас

отойди от края, черт возьми, и принимайся за работу.

Меня душит ненависть. Никогда в жизни я еще не испытывал подобного чувства. Оно,

будто живое, протягивает ко мне свои жилистые руки и хватает за горло, сдавливая его так, что воздух больше не поступает в легкие. Смаргиваю подступающие слезы и мотаю головой.

Трясу ею, отмахиваясь от мыслей. Я хочу его убить. Сейчас, здесь. Но мне не хватает сил.

22

9

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

А, быть может, мотивации.

Поэтому, когда отец говорит «ищи, внушай», я это и делаю. Потому что ничего другого

мне просто не остается. Чувствую, как к моему сознанию подкрадываются образы людей, которых я видел на экране в большом зале. Все они должны быть пойманы. Но я не хочу. Я

желаю сопротивляться. Тонкая струйка крови стекает из моего носа к губам, виски

напряжены так, что кажется, будто вены сейчас лопнут. Руки ходят ходуном - я не в силах

остановить тряску.

Я, словно живой компьютер, нахожу людей из списка, их местонахождение, все о них.

Перед моими глазами мелькают картинки, сменяя друг друга в бесконечном слайде. Я

сообщаю отцу все. Бессознательно, но ощущая легкий укол совести. Эти люди умрут

сегодня, или закончат свою жизнь в тюрьме.

Десятки лиц перед моим взором – и одно до боли знакомое.

- В чем заминка? – спрашивает отец, когда я замолкаю, прекращая докладывать ему

имена Инсолитусов и их местонахождение. Я не могу сказать. Я не могу выдать ее. Однако

если она в списке, то отец уже знает о ней. Ему лишь неизвестно, где она сейчас. –

Себастьян. В чем дело? Говори.

- Нет, - бормочу я, тщетно пытаясь избавиться от его внушения. Кровь из носа льется

сильнее, становится гуще. Голова того и гляди лопнет от напряжения. Слышу его шаги, а

затем чувствую, как отец хватает меня за руку, сжимает ее в железной хватке.

- Говори сейчас же, - цедит он яростно, - Или все закончится для тебя весьма плачевно, сын. Кого ты покрываешь?