Наставник не обманул. Каждый день приносил мне великие открытия. Я стал проникать в самую суть вещей. До этого я никогда не задумывался над тем, что такое, скажем, дерево. Отныне для меня это было не просто дерево. Я начал рассуждать, что есть дерево, зачем оно, и какова его истинная сущность, и что будет с деревом и его сущностью потом, после того, как его земное бытие закончится. Я открывал для себя целый мир в одном дереве, понимая, что такой же необъятный мир есть и у других деревьев, а их миллиарды — и это означает миллиарды древесных миров, и все их я могу и должен познать. С каждым днём мой внутренний взгляд проникал всё глубже и глубже в самую суть вещей и явлений. С каждым днём я открывал для себя мириады новых миров, я видел скрытое во всём, что окружало меня — в траве, в воде, в солнце, в домах, и конечно, в людях.
Я научился видеть истинное «Я» людей. Нередко, шагая по улице и вглядываясь в лица прохожих, я с удивлением обнаруживал, что могу рассказать о них абсолютно всё. Я знал, что этот хмурый пожилой мужчина неделю назад похоронил жену, умершую от инсульта, а вот эта хрупкая женщина два месяца как развелась с мужем и осталась с трёхлетним сыном, и теперь каждый вечер плачет тайком. Я стал понимать истинные мотивы, которые побуждали людей к тем или иным действиям, мне были известны глубинные механизмы их поступков. Я видел то, что было скрыто от других.
А Наставник продолжал снабжать меня Знанием. Он неустанно вкладывал мысли в мою голову, а я жадно всасывал это новое Знание, открывая для себя всё новые и новые глубины бытия.
Кроме Знания мои новые друзья одарили меня потрясающим вдохновением. Никогда ещё мои поэтические способности не были столь огромны и безграничны. И я догадывался, что стою лишь в самом начале длинного пути, который приведёт меня к Совершенству.
В творчестве погружался я в самые сокровенные глубины бытия. С каждым днём мои стихи становились всё более глубокими, содержательными, и нередко я сам поражался, как мог я создать столь совершенное произведение:
Я не герой. Я в паутине жизни Барахтался как жертва бытия.
В безвременья заманчивой трясине Я не купался и не мыл коня.
Я не пророк. Тернистыми путями Я двигался во тьме седых времен.
И горьким медом, кровью и слезами Из кубка Вечности Судьбою опоен.
Не будет кармы. Чёрный путь загадан.
Я не умру. Не властен океан.
Но как в горах лавина камнепада Оплавит сердце огненный туман.
Как серебром пробьется пышный колос,
В угрюмом зареве полночной тишины Растает в тишине волшебный голос,
Придёт забвенье, и вернутся сны.
Мне не уйти. Заказан полный ужин.
Погасли свечи. Выпито вино.
Я в отупении в галактику погружен.
Я не пою. Теперь мне всё равно.
Я радостно несу Познанья бремя,
Через туман и лживость пелены.
Но я хочу в заманчивое время Исполнить танец на краю стены.
На третий день после моего Посвящения позвонила жена. Я начал восторженно рассказывать ей о своей встрече с Наставником, о тех потрясающих открытиях, которые я сделал за последние дни. Она слушала молча, не перебивая, и я был уверен, что она так же удивлена и поражена, как я, и с таким же увлечением погрузится в чарующий мир Познания. Я ждал от неё радости и вдохновения, а она вдруг спросила, понимаю ли я, что несу бред. Я ужасно обиделся и стал выкрикивать какие-то оскорбительные слова. Помню, что обозвал её ничтожеством и дурой. Она заплакала. Некоторое время мы молчали, потом она сказала, что остается у мамы и повесила трубку.
Я хотел было рассердиться, но с удивлением обнаружил, что меня теперь абсолютно не волнует судьба Ирины. Будто между нами мгновенно выросла непроницаемая стена. Всё, что произошло сегодня, показалось мне мелким, ничтожным, недостойным моего внимания. Сознаюсь, это равнодушие показалось мне неестественным, и я даже попытался заставить себя сочувствовать Ирине, но ничего из этого не вышло. Вконец изнервничавшись, я обратился к Наставнику.
— Всё правильно, — ответил он. — Ты не должен был никому рассказывать о том, что с тобой произошло. Это Тайное знание. А ты пытался поделиться им с непосвящённым.
— Но Ирина моя жена! Я люблю её!
— Теперь, когда ты стал Учеником, для тебя существует лишь одна любовь — Истина.
— А как же моя доченька, моя Вероника?
— Это другое дело. Она тоже Избранная. Для неё уготована особая миссия.
— Что это за миссия?
— Со временем узнаешь. А пока ты должен посвятить себя обучению.
Я смирился и успокоился. Теперь я был абсолютно свободен, и всей душой погрузился в глубины Тайного Знания, предоставлявшегося Наставником.
За постижением Истины время летело незаметно, и не успел я оглянуться, как наступил июнь.
