Я не знаю, сколько продолжалась эта поездка. Время как будто взбесилось, и мне казалось, что я нахожусь в этой маршрутке целую вечность, что я родился тут и вырос среди жутких монстров, и никогда не покидал тесного полутёмного салона.
Я не помню, как я добрался до дома. Пакет с покупками я оставил в маршрутке, но обнаружил это только когда без сил повалился на пол в прихожей.
Жена выбежала из кухни и смотрела на меня с нескрываемым ужасом.
— Что случилось? — спросила она.
Я никак не мог отдышаться, и только мотал головой. Впрочем, у меня хватило ума не рассказывать ей о происшествии в маршрутке.
— Да, понимаешь, чуть под машину не попал, — соврал я первое, что пришло в голову. — Перебегал проспект и не заметил грузовик.
Ирина посмотрела на меня с большим недоверием.
— Ты принимаешь таблетки? — подозрительно спросила она.
— Конечно! — бодро ответил я. — Всё нормально, это просто случайность.
Ирина хотела что-то сказать, но к счастью, в этот момент из кухни послышалось шипение сбежавшего молока, и жена бросилась в кухню.
Я с трудом стянул с себя куртку и обессиленный повалился на диван.
Ужасные монстры не выходили из головы. Что это было? Галлюцинация? Но чудовища, которых я видел, были абсолютно реальными. У меня не было никаких сомнений в этом. Какое-то предзнаменование? Но какое? Что оно означает? У меня не было ответа на эти вопросы.
В какой-то миг у меня промелькнула мысль принять таблетку, но я тут же отверг её. Ведь то, что я видел, не было проявлением болезни. Я на самом деле видел всех этих ужасных монстров.
Просто я не знал, как это объяснить.
Наступило тридцать первое декабря.
Утро промелькнуло в предпраздничных хлопотах. Мы с женой решили пригласить наших новых друзей Наташу и Андрея, и вместе отпраздновать Новый год.
После обеда жена отправилась в парикмахерскую, а я уложил спать Веронику и присел на диван. Делать было нечего, и я решил почитать. Я взял книжечку стихов Мандельштама и открыл наугад:
...На луне не растет Ни одной былинки;
На луне весь народ Делает корзинки —
Из соломы плетёт Лёгкие корзинки.
И вдруг я почувствовал, что мне открылся истинный смысл этих слов. Я понял, что хотел сказать поэт этими стихами. В словах «весь народ делает корзинки» на самом деле было зашифровано сообщение. Луна — это символ, луна имеет желтый цвет, так же как солома, из которой делают корзинки. Если всё это сопоставить, то можно прочитать скрытое послание.
Мне стало интересно. Я стал листать книжку дальше, и практически в каждом стихотворении находил какое-нибудь зашифрованное сообщение. Это было потрясающе!
И тогда у меня появилась шальная мысль. Я вскочил и стал лихорадочно рыться в шкафу. Наконец я нашёл то, что искал — книжечку моих стихов, выпущенную два года назад. Я принялся листать её. И точно — в каждом стихотворении я находил скрытый глубинный смысл, зашифрованное послание! Самым поразительным было то, что я точно помнил, что никаких потайных смыслов в эти стихи я не вкладывал. Значит, моё подсознание в тот момент, когда я писал стихи, само зашифровало скрытые сообщения и вложило их между строк, моё восприятие обострилось неимоверно, и наступил момент, когда из моего горла непроизвольно вырвались несколько слов. Я ещё не успел понять, что произошло, как комната вдруг покачнулась и закружилась в бешеном вихре. Вихрь подхватил меня и понес сквозь время. Вокруг мелькали какие-то картины, лица, вспышки света. Изредка, негромко, как через вату, прорывались какие-то звуки: слова, обрывки музыки, шелест. Прошло несколько секунд (или тысячелетий) и вихрь успокоился.
Я стоял на берегу. Передо мной расстилался Космос — бескрайняя чёрная пустыня, пронизанная светом таинственных звёзд.
Это была Вселенная Всесильных Слов.
Я понял, что произошло. Я произнес Всесильные Слова. Я снова во Вселенной Всесильной Слов. Я снова дома.
Это было удивительно приятное ощущение. Я знал, что здесь, в своей Вселенной, я в безопасности. Тут не было и никогда не будет болезней, психиатрических лечебниц, не будет боли и страха.
Впервые за последние четыре месяца я был счастлив.
И вдруг я почувствовал странный холодок в душе. Это было похоже на дуновение ледяного ветерка — вначале слабое, едва ощутимое, потом всё сильнее и сильнее. Я ощутил, как мою душу наполняет ледяной холод.
И тогда я испугался. Я стал лихорадочно произносить все известные мне Всесильные Слова. Мир вокруг снова качнулся, потом завертелся в бешеной карусели, вихрь подхватил меня и понес.
Я пришёл в себя на диване. Рядом валялась книжка моих стихов. Она была изорвана в клочья.
В восемь вечера пришли гости.
У нас было неплохое вино, а Андрей принес отличный коньяк. Мы проводили старый год и встретили Новый. Всё было замечательно. После праздничного концерта Наташа предложила перекинуться в карты. Предложение было с восторгом принято. Я сам давно не играл, и сейчас с удовольствием присел раскинуть партию-другую.
Я беру со стола карты, раскрываю их, и вдруг...
