Враждебный и опасный мир окружал первобытного человека. Духи лесов и полей, рек и озер, животных и птиц несли угрозу, они могли разгневаться и наслать иссушающую засуху или проливные дожди, грозящие голодом, страшную грозу с пугающим сверканием молний и громовыми раскатами, нашествие ледника или опустошительные болезни. Но намного страшнее были духи внутренние, поражавшие душу. Они могли вселиться в любого, от них не было спасения, они овладевали разумом, заставляя человека совершать безумные и опасные поступки. Эти духи, действовавшие по таинственным, неведомым никому законам, внушали первобытному человеку безотчётный, панический страх. Объяснить их появление он не мог, а мог лишь попытаться умилостивить или отпугнуть. И стучали в пещерах без устали бубны первобытных шаманов, отгоняя злых духов, и приносились щедрые дары в надежде, что духи смилостивятся и оставят людей в покое.
Нет никакого сомнения, что первобытный человек страдал всеми известными сегодня психическими расстройствами, в том числе и шизофренией. Уверенность эта основана на результатах многочисленных наблюдений племен, живущих в условиях первобытно-общинного строя. Среди туземцев, сохраняющих уклад каменного века, обнаружены те же психические расстройства, которыми страдают жители современного мегаполиса, в том числе и шизофрения. Поэтому мы можем смело утверждать, что шизофрения, как и прочие психозы, была неизменной спутницей человека начиная с самых первых его шагов по планете.
Шли годы. Человечество подрастало, развивалось, изменялись общественные отношения; на смену первобытной одежде из шкур пришли античная тога и хитон. Возникли первые в истории цивилизации государства. Вместе с человечеством изменялись и психические расстройства. В них, как в зеркале, отражалась история человечества. И, конечно, особенности мировосприятия и мироощущения больного шизофренией в античные времена отличались от таковых у первобытного собирателя кореньев.
Сразу отметим, что говоря о шизофрении, скажем в древности или в эпоху Средневековья, мы понимаем под ней психическое расстройство, соответствующее современным критериям шизофрении. Вообще, ретроспективно оценить наличие у того или иного исторического персонажа конкретного психического заболевания крайне сложно, прежде всего потому, что древние историки и летописцы мало заботились о точном описании симптомов душевной болезни. Чаще всего в хрониках присутствуют размытые определения вроде «одержимости бесом», «безумия» или «помешательства». Потому мы будем с большой осторожностью относиться к постановке диагнозов историческим персонажам и мифологическим героям, и постараемся оставаться в рамках тех определений, которыми пользовались современные им авторы.
Дошедшие до нас памятники древней письменности содержат удивительные свидетельства из истории психических расстройств.
В Библии слова «безумие», «безумный» встречаются более 60 раз. Их употребление как правило имеет негативную эмоциональную окраску, описывая социальное и моральное падение человека:
«И изменил лице своё пред ними, и притворился безумным в их глазах, и чертил на дверях, кидался на руки свои и пускал слюну по бороде своей...», «... смердят, гноятся раны мои от безумия моего...», «...он умирает без наставления, и от множества безумия своего теряется...».
Библия содержит и одну из первых историй психической болезни. Больной — царь Саул, живший около двух тысяч лет назад. Здесь же приводится описание первой попытки излечения душевнобольного: юный Давид, искусный в игре на гуслях, успокаивал помешательство царя, играя ему во время припадков:
«А от Саула отступил Дух Господень, и возмущал его злой дух от Господа.
И сказали слуги Сауловы ему: вот, злой дух от Бога возмущает тебя; пусть господин наш прикажет слугам своим, которые пред тобою, поискать человека, искусного в игре на гуслях, и когда придёт на тебя злой дух от Бога, то он, играя рукою своею, будет успокаивать тебя.
И отвечал Саул слугам своим: найдите мне человека, хорошо играющего, и представьте его ко мне.
Тогда один из слуг его сказал: вот, я видел у Иессея Вифлеемлянина сына, умеющего играть, человека храброго и воинственного, и разумного в речах и видного собою, и Господь с ним.
И послал Саул вестников к Иессею и сказал: пошли ко мне Давида, сына твоего, который при стаде.
И взял Иессей осла с хлебом и мех с вином и одного козленка, и послал с Давидом, сыном своим, к Саулу.
И пришёл Давид к Саулу и служил пред ним, и очень понравился ему и сделался его оруженосцем.
И послал Саул сказать Иессею: пусть Давид служит при мне, ибо он снискал благоволение в глазах моих.
И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, — и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него».
Надо заметить, что далеко не всем душевнобольным везло так же, как царю Саулу - вместо успокаивающей игры на гуслях их лечили цепями и палками.
