Рут вполуха слушала их разговор, рассеянно оглядывая комнату, которую украсили Лика и Мирра. Непросто было сделать нарядным это унылое полупустое помещение, где из мебели имелись только стол и расшатанные стулья. Но, как, усмехнувшись, сказал Мик, выстоять на пути у решившей что-то Мирры однозначно сложнее. Рут и сама принесла сюда утром несколько букетов, цветы для которых вырастила своими творениями. Дарина каким-то чудом уговорила Эю состряпать угощение и даже заглянуть на праздник, и теперь кухарка, ужасно смущаясь, спряталась в самом углу и тайком хихикала в кулак над шутками Риккарда. Орион, сидевший рядом, изредка обменивался парой слов с Даей, тоже перебравшейся в Край Озер, и подливал себе и ей в кружку ароматных настоев. Не было сегодня со всеми, к огорчению Рут, только Вьюги – ей срочно потребовалось доставить какое-то послание в Элинту.
Постепенно общая неловкость стала сходить на нет, разговоры звучали все громче, и смех теперь слышался не только из угла, где сидел Риккард. Рут сделалось очень светло и уютно на душе, как в детстве, когда мать Лайма зимними вечерами собирала их всех за ужином. Не хватало на этом празднике только музыки, но и места для танцев тут тоже не было.
Отмечать дни рождения Дарины и Кая, выпавшие на одну дату, предложила Мирра, случайно услышавшая, что это число приближается. В прошлой жизни виновники торжества праздновали бы к тому же и день нити, но сейчас одно только упоминание о нем казалось преступно неуместным.
Обычно днем нити называли число, когда младенец-далла впервые оказывалась в своем новом доме, – он не всегда приходился на день ее появления на свет: порой девочку везли к будущему даллу с другого конца страны. В семьях творцов его отмечали каждый год. У Кая и Дарины оба этих события совпадали, как и у Рут с Миком, у которых такая дата приходилась на середину лета. Орион предполагал, что это вышло из-за того, что истинные даллы всегда рождаются в один день, однако проверить догадку, конечно, не представлялось возможным.
Но Мирра, кажется, готова была устроить торжество в честь чего угодно – подходило решительно все.
– Пожалуйста, пусть это будет просто ваш день рождения, ладно? – умоляюще просила она. – И пусть праздник не имеет никакого отношения ни к кому, кроме вас двоих.
Рут тогда подумала, что очень жестоко и как-то неправильно вот так, одним махом, вычеркивать из жизни Дарины и Кая даже упоминание Майи и Флама в эту дату. Но промолчала.
Дарина до последнего смущалась и отнекивалась, уговаривая не устраивать шума. Кай делал вид, что происходящее абсолютно его не касается. По лицу Мика было понятно, что даже подписание поздравительной открытки Авруму он бы воспринял с бо́льшим восторгом. Рут же казалась странной и неуместной идея подобного праздника: любой сейчас ощущался бы таким, а в честь Кая и Дарины, на которых многие по-прежнему смотрели косо, – особенно. Но неожиданно в дело вмешался Риккард. Рут точно не знала, о чем он говорил с ее даллом, но догадывалась. Мирра так отчаянно цеплялась за возможность радости, кратковременную иллюзию прошлой жизни, где люди не пропускают дни рождения и встречают их вместе. После этой беседы Мик стал спокойнее относиться к энтузиазму даллы Риккарда и неиссякаемому дружелюбию Лики и даже вызвался помочь в подготовке. «Праздник так праздник. В конце концов, им всем еще, возможно, скоро предстоит сражаться плечом к плечу», – объяснил он Рут свое решение. Сложно поспорить. Поводов плакать достаточно, почему бы не ухватиться за причину повеселиться? Любая была не так уж плоха, если подумать.
И сейчас Рут сама удивлялась, как ей хорошо от этого странного, неловкого веселья, горящего очага, запаха цветов и угощений, смеха и улыбок. Как легко, оказывается, позабыть, что и вот так тоже бывает.
Рут радовалась тому, как окрепли Лика и Лайм за время в Себерии. Рядом с ними Рут обычно охватывала тихая грусть о чем-то важном и безвозвратно утерянном, но сегодня никак нельзя было поддаваться этому настроению.
Рут подсела к Лайму в надежде хоть ненадолго победить печальные мысли. Она завела преувеличенно бодрую беседу о лечебных себерийских мазях, но бывший далл прервал ее:
– Ты опять уедешь. – Лайм смотрел на Рут не мигая. И, как бы она ни держалась, ей все равно ужасно захотелось плакать. – И мне снова придется задаваться вопросом, увижу тебя когда-нибудь или нет.
– Все будет хорошо, – Рут изо всех сил старалась казаться беззаботной. – Давай лучше о чем-нибудь еще? Признавайся: просто не хочешь оставаться в целительной без моей помощи?
Лайм, пряча взгляд, улыбнулся.
Даже Мик вроде изменил своему обычному мрачному настроению и на время отбросил разговоры о делах. Рут дождалась, пока ее далл с Лаской под всеобщий смех закончат рассказ о том, как чуть не разбились, впервые опробовав Стрелу, и обратилась к нему:
– Мик. – Она нервно сжимала приготовленный сверток. – Я помню, мы договаривались, что не будет подарков, но я кое-что приготовила им… от нас с тобой.
Последние слова Рут произнесла еле слышно.
– Так, – Мик выжидательно смотрел на нее.
