Ненавистное Знание. Это так похоже на Аврума – жертвовать другими, самому до последнего прячась в тени. Лучше бы Знания и вовсе не существовало, пусть бы Стихии оставались дикими и непокоренными, пусть бы самой Элементы не было. Голова сделалась тяжелой, мысли – неповоротливыми и чужими. Здесь и правда трудно слишком долго находиться.
Мария не знала ни одного целительного творения и теперь жалела, что раньше не интересовалась ими. Она поднесла руку к горячему лбу сына и осторожно опустила ладонь. Авель не шелохнулся.
Вторая рука сама собой сжалась в кулак. Ураган, зревший где-то внутри, вот-вот готовился сорваться с кончиков пальцев и камня на камне не оставить от ненавистного Двора. Разнести, уничтожить, искрошить в пыль, потому что она – Мария – все еще была тут, как бы мало ни придавал этому значения Аврум.
Она судорожно вздохнула. Не сейчас, еще рано. Осталось только немного подождать, и нужный день непременно настанет. И тогда ей хватит сил.
Порыв ветра с улицы яростно ударил в стекла, и одно окно, закрытое не так плотно, вновь распахнулось. Огонь вспыхнул ярче, вся комната будто покачнулась. Первые тяжелые капли дождя упали на подоконник. Приближалась буря.
Мария сидела не шелохнувшись.
1010 год от сотворения Свода,
11-й день первого весеннего отрезка Себерия, Край Озер
Дарина
– Они действуют так же, как воздушные аппараты? – Дарина взяла одну из огнестрел. Металл приятно холодил ладонь.
Дарина столько собрала их по старым чертежам Креста, но, к своему стыду, впервые задумалась о том, как же, собственно, им надлежало работать.
– Ну, в принципе да, – Риккард осторожно забрал оружие у нее из рук. – Они могут накапливать Стихию других творцов. Воздух в корабле позволяет ему летать под управлением хоть берущего. Заряженной огнестрелой может пользоваться человек без Стихии. В принципе, и творец другой Стихии сможет зарядить ее – не так уж и сложно. Даже мастер.
– «Даже», – Ярт передразнил его. – Тут воевать-то будут почти одни мастера.
– Никогда не стреляла, – Дарина ощутила слабое Пламя, исходящее от огнестрел. Боевые творения все еще внушали ужас и поэтому получались куда хуже, чем хотелось бы.
– Творцу Воздуха это не особенно и нужно, – Риккард пожал плечами. – А уж вам с Каем тем более, с вашей-то силой творений. Главное – помогайте заряжать.
– Они для моих солдат, – Ярт следил за выгрузкой из воздушного корабля. – Край Родников здорово постарался. У них был всего один образец.
– Очень устаревший, – вздохнул Риккард.
Ярт неодобрительно посмотрел на него.
Дарина наблюдала за тем, как на полу воздушного ангара появляются все новые и новые ящики с огнестрелами. Страшно представить, чего стоило раздобыть весь этот металл. Хотя Ангорию, где находилось большинство рудников, подчинили сравнительно недавно, наверняка там хватало сочувствующих Себерии. Но она ведь была так далеко.
– И часто их надо заряжать? – спросила Дарина.
Ей, конечно, стоило бы озаботиться этими вопросами раньше.
– Смотря как стрелять, – Ярт задумчиво потер подбородок. – Будем надеяться, что справимся.
– Ясно, – Дарине становилось все тоскливее и неуютнее среди всего этого огня и оружия. – Поздно уже. Я пойду?
– Конечно, – Ярт кивнул. – Не проспи только завтра.
Выйдя, Дарина с наслаждением глубоко вдохнула, стараясь поскорее забыть тяжелый запах дыма и металла, стоявший в ангаре. В воздухе чудилось слабое подобие тепла – весна приближалась. День удлинился, и было еще почти светло, но в окнах уже загорались огни. Дарина еле переставляла ноги, вязнувшие в липком снегу.
Завтра они перебираются отсюда в Край Ветра. Огнестрелы должны были доставить уже туда, но Ярт настоял проверить все здесь, в лагере, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох с неисправным оружием. Дарине больше всего на свете хотелось, чтобы оружия, войны и Края Ветра вообще не существовало. Но Ярту неизменно сообщали: армия все ближе.
Кай уже ждал Дарину один, без Литы.
– Сегодня Эя увела ее спать пораньше, – объяснил он. – Завтра ведь рано вставать.
– Спасибо ей за это, – Дарина опустилась рядом и тут же почувствовала, что силы совершенно покинули ее.
Сидеть бы вот так и просто разговаривать о пустяках всю оставшуюся жизнь.
Дарина настаивала, чтобы Лита уехала с Ликой, Лаймом и остальными. Каю нужно было зрение, но ведь не ценой ребенка на войне. Сам далл был полностью согласен, но Лита отчаянно сопротивлялась до победного. В утро, когда надо было улетать, Дарина чудом нашла ее в лесу – замерзшую, чуть живую от усталости, но, стоило заикнуться о полете, сразу поднявшую свой ужасный крик. Дарина еще только успела подумать о сонных травах – Лита сперва зажала себе рот обеими руками, а потом принялась визжать, и все вокруг вновь скорчились от головной боли.
Пилот в итоге просто отказался вести корабль с Литой на борту.
– Мы так все разобьемся, – он поморщился, посмотрев на заплаканную Литу, волчонком глядевшую исподлобья.
Мольбы, уговоры и обещания не действовали.
