— На Отшельничьем их изготовляют потому, что только они могут отражать огненные шары Белых магов. А что до веса, то я могу выковать их потоньше.
— Да, пара таких щитов нам бы не помешала, — соглашается Брид, — но этого недостаточно. Нам необходимо как-то остановить их продвижение. Нет ли у тебя часом какого-нибудь волшебного ножа, способного резать войско на расстоянии?
— Я никогда... кроме того...
— Знаю, тебе становится плохо при одной мысли об остром оружии, куда уж тут его делать!..
— Чего не могу, того не могу, — угрюмо произносит Доррин, выпрямляясь на стуле.
— Удобно устроился, — фыркает Кадара.
Доррин бросает на нее раздраженный взгляд.
— Я каждый день пытаюсь исцелять людей, которые недоедают и поэтому не могут противиться ни поносу, ни чахотке, ни лихорадке. Половина населения Дью медленно замерзает по той единственной причине, что у людей нет ни денег на покупку дров, ни сил, чтобы добраться до лесу и набрать валежника. Я чувствую себя виноватым из-за того, что у меня есть еда. Торговцы, и те — уж вам ли это не знать! — каждодневно рискуют жизнью. И ты говоришь, будто я удобно устроился?
— Прости, Доррин, но послушай и ты. Я себя ни перед кем виноватой не чувствую. Мы шастаем по горам и теряем силы, а ты тем временем зарабатываешь почет и деньги. У тебя есть дом, ты спишь в чистой постели, и люди смотрят на тебя с уважением. А когда проезжаем мы, они отворачиваются. От нас пахнет смертью, хотя, возможно, мы спасли не меньше жизней чем ты.
— Надо подумать... — бормочет Доррин. — Мы ведь осенью уже об этом говорили, верно? Что-то режущее, как нож, но не являющееся ни ножом, ни мечом? Может быть, порох на что-нибудь сгодится? Эти кертанцы... с ними будут чародеи?
— Скорее всего. Наверное, не со всеми отрядами, но будут.
— А как твой отряд?
— Теперь это отряд Кадары.
Только сейчас юноша замечает, что и на ее вороте красуются нашивки.
— Брид теперь возглавляет ударную группу из трех отрядов.
Не зная, что сказать на это, Доррин спрашивает о другом:
— Эти кертанцы, они двинутся по дорогам?
— Мы все движемся по дорогам, — отвечает Брид. — А каким еще способом можно переправить войско через горы? По бездорожью, по грязи да каменюкам армия не пройдет.
— Хм...
— Подумай, кузнец, дельце может оказаться выгодным. Совет выделил мне на закупку оружия аж два золотых, — саркастически замечает Брид.
— Купи на них припасов, — ворчит Доррин.
Брид опускает глаза. Кадара молча жует горбушку.
— Я придумаю, — говорит наконец Доррин. — Тьма знает что, но обязательно придумаю. И щиты вы получите.
Он снова наполняет кружки.
— Ты много работаешь, — медленно произносит Брид. — Может, тебе и не так достается, как солдату, но глаза у тебя усталые, да и морщин прибавилось.
— Стараюсь, — вздыхает Доррин, — а времени все одно не хватает. Чтобы построить двигатель, мне нужны материалы и инструменты — а значит, деньги. Вот и приходится трудиться не покладая рук.
— Доррин, но что ты все-таки собираешься с этим двигателем делать? — любопытствует Кадара. — Построишь его, а использовать-то как будешь?
— Он может вертеть пилу лесопилки, вращать мельничный жернов или двигать корабль. Лучше всего корабль, потому что в море больше внутренней гармонии.
— Стоит поторопиться с постройкой, — замечает Брид. — Если нам не удастся остановить Фэрхэвен, то летом тебе уже никакая машина не понадобится.
— Что слышно нового от твоей подружки? — меняет тему Кадара.
— Ничего хорошего, — отвечает Доррин, снова садясь за стол. — Я чувствую, что ей больно, но где она, определить не могу.
— И ты что же, собираешься сидеть сложа руки? — спрашивает Кадара.
— А ты что предлагаешь? — отвечает вопросом на вопрос Доррин.
— Порой стоит выждать, — замечает Брид. — И научиться этому труднее всего.
— Перестань корчить из себя умудренного жизнью старца, — слегка улыбается Кадара.
— А может, это лучше, чем быть молодым, напористым глупцом? — смеется Брид.
— Не особо. А как насчет того, чтобы хоть изредка бывать молодым и счастливым?
— Таких, подружка, в нашем мире не водится. Но я попробую.
Доррин отпивает сидра и откусывает кусочек ябруша, думая о щитах, невидимых ножах, дорогах... и Лидрал, приближающейся к нему вместе со своей болью.
Дождь так и хлещет по лицу. Доррин направляет Меривен по размытой равнине к деревьям, растущим недалеко от двора Джардиша. Лидрал должна находиться если не у него, то где-то неподалеку. Он выехал из Дью, как только почувствовал, что она совсем рядом.
Под свист ветра он приближается к маленькому складу Джардиша. Копыта постукивают по каменной мостовой, покрытой слякотной жижей.
Уже заводя Меривен во двор, он узнает лежащую у конюшни перевернутую повозку, и страх пронизывает его насквозь, подобно тому как весь двор пронизан всепроникающей белизной хаоса.
Доррин не успевает спешиться, как из кухни выбегает Джардиш.
— Я собирался сообщить... — бормочет торговец. — Но не было оказии в Дью...
Юноша улавливает окружающую его ауру хаоса и спрыгивает с седла, уже держа в руках черный посох.
