Заинтересованный этой мыслью, Доррин сосредоточивается на том, чтобы каким-нибудь способом оставить в зеркале лишь собственное отражение. Сосредоточивается и... комната неожиданно погружается во тьму, столь полную, что даже он, прекрасно видящий в темноте, способен определить местоположение предметов лишь с помощью чувств. Удивившись, юноша утрачивает сосредоточенность и комнату вновь заливает мягкий свет лампы.
Доррин тихонько смеется.
Разумеется, отсутствие лампы должно означать отсутствие света, а стало быть, темноту. Другое дело, что лампа-то на месте, и это помрачение могло иметь место не в помещении, а только в его сознании. Или же ему все же удалось убрать... не саму лампу, а ее отражение?
Лоб его покрыт испариной, и в висках слегка покалывает. Глубоко вздохнув, он закрывает шкатулку со своей писаниной и убирает ее на место.
Снаружи по-прежнему стонет ветер, за стеной беспокойно ворочается Лидрал, а где-то в Клете Кадара и Брид готовятся отразить весеннее вторжение Белых.
Улегшись на узкую койку, заменившую ему тюфяк, когда стало ясно, что выздоровление Лидрал отодвигается на неопределенный срок, Доррин накрывается стеганым одеялом и задувает лампу.
— Военачальник Брид, верно ли, что если не остановить силы Галлоса и Кертиса перед Клетом, то они займут весь Спидлар?
— Да, почтенный глава Совета, — отвечает Брид сидящему напротив него за столом седовласому мужчине в ярко-синем бархате. — И они намерены это сделать.
— А не намереваются ли они уничтожить всех спидларских торговцев?
— Я не умею читать мысли, почтеннейший.
— Ну что ж, военачальник, попробую спросить иначе. Позволяют ли они спокойно жить попавшим под их власть торговцам или вообще кому-либо из противившихся хаосу?
— Нет. Кого не убивают, тех угоняют.
Глава Совета разводит руками:
— В таком случае мы не должны позволить им развить наступление.
Двое других членов Совета согласно кивают.
— Это желательно, почтеннейшие, — отзывается Брид, склоняя голову. — Но мне хотелось бы знать, какими средствами вы намереваетесь добиться подобного результата? Насколько я знаю, вам удалось собрать триста полуобученных кавалеристов и около тысячи новобранцев. Гарнизон Белых в Элпарте насчитывает вдвое больше бойцов, а на весну они объявили набор еще пяти тысяч. Кроме того, с ними чародеи, способные разить молниями.
— Средства и способы ведения войны, военачальник, — это как раз то, что мы оставляем на твое усмотрение. Ты должен остановить врага под Клетом, а как — решай сам.
— Могу ли я спросить, пытались ли вы вести с ними переговоры? — спрашивает Брид.
Неожиданно в палате Совета становится душно.
— Мы направили посланцев, — неохотно говорит глава Совета.
— И?
— И пришли к выводу, что переговоры пока преждевременны.
— Могу я понимать это как приказ удержать Клет любыми средствами, невзирая на потери и жертвы?
— Как уже было сказано, в военных вопросах мы полностью полагаемся на тебя. Но если Клет падет...
Взгляд главы Совета холоден, словно лед.
— Они понастроили с южной стороны укреплений, — говорит Доррин, склоняясь с седла к Лидрал. В ее повозке сложено восемь проволочных ловушек, предназначенных для установки на реках. Другие его приспособления еще в работе, но лед в этом году начал таять раньше, а ловушки потребуются Бриду сразу, как только реки сделаются судоходными.
— А помогут эти укрепления? — спрашивает Лидрал, трогая пальцами свой лук.
— Против Белого мага, способного воздвигать горы и рушить стены? — невесело усмехается юноша. — Если чародеи подойдут к городу, то, конечно же, нет.
День стоит погожий, теплый южный ветерок гонит по небу пушистые белые облака. Дорога влажная, однако вполне проезжая, грязи на ней не так уж много. Путников, кроме Доррина и Лидрал, не видно. Что же до следов, то все они ведут из Клета.
У грубо сколоченной сторожки — поста на западном подступе к городу — несут караул четверо солдат.
— Куда едете, по какому делу? — спрашивает плотный мужчина в плохо подогнанном стальном нагруднике.
Доррин по привычке присматривается к доспеху, оценивая работу, но тут же бросает это занятие и говорит:
— Едем к Бриду, везем заказанное снаряжение.
— Ага, — смеется солдат с бородкой, — а для нас, ручаюсь, вы прихватили доброго вина.
— Не думаю, что Брид будет доволен, если вы помешаете ему получить заказ, — строго произносит Доррин, смыкая пальцы вокруг посоха.
— Заказ... хочешь сказать, что в этой колымаге ты везешь что-то важное? И охота тебе было тащиться из Дью...
Движение Доррина неуловимо, а посох в его руках подобен черной молнии. Миг — и его окованный кончик упирается в горло караульного.
— Меня зовут Доррин. Я кузнец Брида, и ты нас пропустишь. А если хочешь, можешь и проводить к нему.
— Доррин... проклятье... — тихо бормочет боец. — Должно быть, тот самый Черный кузнец... Фредо проводит тебя, Мастер кузнец.
Повозка едет дальше, но Доррин до самого Клета держит посох наготове.
