Доррин надеется, что они успеют покинуть опасную зону прежде, чем он начнет действовать.
Обрушившиеся на первую линию траншей галлосские силы легко отбрасывают немногочисленных защитников, захватывают передовые укрепления и растекаются по окопам. Доррин дергает за шнур, который заключен в длинный деревянный короб, засыпанный землей. Рывок привел в действие огниво, и запалы, протянутые к рассредоточенным по склону зарядам, занялись.
— Бежим! — кричит он двум находящимся рядом с ним солдатам, и они срываются с места, словно за ними устремились в погоню демоны света.
Пурпурные знамена уже поднялись до середины склона. Немногочисленный спидларский заслон осыпает наступающих стрелами — не столько чтобы остановить их, сколько чтобы раззадорить.
Доррин нервно покусывает нижнюю губу: ему хочется верить, что Брид отдал необходимые распоряжения и все его люди отойдут вовремя. Пусть враги идут в атаку на чучела, снабженные деревянным оружием. Потом он обхватывает голову руками и садится на дно траншеи, страшась того, что должно случиться сейчас.
И тут оглушительно грохочет взрыв. Вся нижняя половина склона холма взлетает на воздух. Глиняный пол убежища Доррина подскакивает, деревянная обшивка стен лопается, разлетаясь острыми щепками.
— Свет! — в ужасе кричит один из солдат.
Второй лишь хрипит — два острых обломка дерева вонзились ему в живот и в горло. Боль в глазах Доррина такова, что юноша едва удерживается от того, чтобы вцепиться в них ногтями. Вдобавок ему в плечо впилась большая острая щепка. Задета, к счастью, только мякоть. Юноша осторожно вытаскивает деревяшку, находит в маленькой торбе пластырь и аккуратно накладывает на рану. Лишь после этого Доррин позволяет себе высунуться из полуобвалившегося окопа и взглянуть, во что превратился склон холма — на массу развороченной, обожженной, смешанной с кровавыми ошметками земли. Белая волна ужаса накатывает на него, и он сползает на дно укрытия, проваливаясь в беспамятство.
— Где он?
Слова доносятся словно бы издалека. Должно быть, спидларцы осматривают наблюдательный пункт Доррина — точнее то, что от этого пункта осталось. Голова его раскалывается, и он не имеет ни малейшего представления о том, сколько времени здесь провалялся.
— Свет! Ты только глянь, эка ему досталось!
— Да, бедняга похож на подушечку для булавок, — второй голос холоден.
— Где Доррин?
Узнав голос Лидрал, юноша силится открыть глаза, но, хотя и чувствует на лице солнечное тепло, его по-прежнему окружает непроглядная тьма. Коснувшись пальцами трепещущих век, Доррин убеждается, что они подняты. Просто он ничего не видит.
— Эй, там вроде один жив! Рукой шевельнул.
— Никак это кузнец...
Доррин кашляет, выплевывая желчь и глину, и, с помощью Лидрал, принимает сидячее положение. Голова его то гудит, то наполняется жгучим огнем. Лидрал вливает сидр ему в рот.
— Что... там? После взрыва...
— Ничего, — отвечает Лидрал. — Галлианцы, которые уцелели, унесли ноги в свой лагерь.
— Ага, — добавляет один из сопровождающих женщину бойцов, — только вот уцелеть из двух тысяч удалось разве что паре десятков.
— Две тысячи! — ахает юноша.
— Теперь ты понимаешь, почему военачальник так нуждался в твоей помощи? — звучит из темноты другой голос.
С помощью чувств Доррин пытается получить представление о тех, кто его окружает. В сумраке слепоты он едва различает размытые изображения Лидрал и троих солдат.
— С тобой что-то не так? — обеспокоено спрашивает женщина. — Ты на меня не смотришь!
— Я не вижу. Ни тебя, ни... вообще ничего.
— Дело дрянь! — восклицает один из бойцов.
— Нужно вывести его отсюда, — говорит Лидрал.
— Мы поможем. Хоть на руках вынесем, ведь это он избавил нас от галлосских головорезов.
Опираясь на плечо Лидрал, Доррин ковыляет вдоль развороченного окопа, понятия не имея, в каком направлении движется. Задолго до вершины холма силы покидают юношу. Его начинает бить дрожь, а каждый шаг отдается в голове приливом боли.
Откуда-то издалека слышны крики и конское ржание. Доррин пытается сделать еще шаг, но навалившаяся всей тяжестью тьма опрокидывает его на сырую землю.
— Ну и атака! Две тысячи бойцов канули во Тьму! — рычит от бешенства Джеслек, глядя на развороченный склон противоположного холма, похожий на обгорелое, вспаханное и политое кровью поле.
— Это была твоя идея, — замечает Ания.
— Ну и что? Я тоже могу ошибаться.
— Да ну? Никогда бы не подумала!
— Фидел, — Джеслек оборачивается к бородачу. — Собери новобранцев и брось их в атаку на том же самом месте.
— Что?
— Насчет этих проклятых мин мы достоверно знаем только одно — их не могло остаться там, где они уже взорвались. В любом другом месте могут оказаться другие заряды. А если мы станем мешкать, враги могут заново заложить их и на этом склоне.
Фидел кивает — против такой логики возразить трудно.
— Даже этот, будь он проклят, кузнец не может ничего сделать, не затратив на это времени. Значит, наша задача в том, чтобы этого времени ему не дать. Командуй наступление. Ударь в том же самом месте. Брось все силы на прорыв и ни в коем случае не останавливай атаки.
