Доррин.
Я подумывала, не махнуть ли обратно через Райтел и той дорогой, по которой мы ехали в Аксальт, но Белые Стражи перекрыли путь под тем предлогом, будто бы Аксальт задолжал Фэрхэвену торговые пошлины. Если письмо и дойдет до тебя, то только благодаря друзьям из Фенарда, поскольку нынче безопасны лишь главные дороги, но я не могу платить чародейские пошлины.
Фрейдр уговаривал меня не уезжать далеко от Джеллико, но как может торговец зарабатывать деньги, сидя на месте? Я постараюсь добраться на каботажном судне до Спидларии, а то и прямо до Дью, однако это будет возможно только весной, когда Северный Океан очистится ото льда.
Цены на многие ткани теперь поднялись; говорят, из-за того, что Фэрхэвен нуждается в парусине для строящихся судов. Возможно, это только предположения, однако ткани, так или иначе, не дешевеют.
Хочу предложить тебе подумать об изготовлении на продажу еще нескольких моделей — я могла бы выручить за них ту же цену. Кроме того, у меня накопились к тебе кое-какие вопросы, но я задам их при встрече, когда бы эта встреча ни произошла. Желаю тебе всего доброго и верю: ты занимаешься тем, что считаешь нужным.
Еще раз вчитавшись в каждое слово, Доррин складывает листок и засовывает его под обложку «Целителя». Потом он задувает лампу и поплотнее заворачивается в стеганое одеяло.
Ветер снаружи завывает и швыряет снег с такой силой, что заметает его под дверь и раздувает по дощатому полу.
Открыв без стука дверь в нижнем этаже башни, Ания молча входит в освещенную двумя лампами комнату и задвигает за собой засов. Оконное стекло дребезжит под напором зимнего ветра.
Стирол стоит у стола над затянутым белыми туманами зеркалом. Взор его мрачен.
— Как ты?
— Нелегко иметь дело с великим любовником и мастером хаоса.
— Тебя никто не обязывал.
— А тебе легко говорить. Словно ты не знаешь, как история Белых относится к женщинам!
— Ладно, рассказывай.
— Оставь этот снисходительный тон, Стирол. Каждый из вас готов переспать со мной, и всяк при этом тужится показать, что в вопросах магии я мужчинам не соперница.
— Ты сильнее большинства из них.
— Все это знают, но многие ли признают? — Ания опускается в кресло напротив бывшего Высшего Мага. — У тебя осталось вино?
— Найдем... немножечко.
— Тьма! Я же просила оставить этот тон!
— Надо же, какие мы сегодня вспыльчивые!
— Если ты добиваешься того, чтобы я выложила Джеслеку все насчет твоих замыслов, то тобой избрана верная тактика.
Сняв с верхушки книжного шкафа стеклянный бокал, Стирол сдувает с него белую пыль, от которой не избавлено ни одно, даже самое новое, строение Белых и выливает туда из бутылки остаток красного вина.
— Все, что осталось. Это тебе.
— Спасибо, — говорит Ания, отпивая глоток. — Знаешь, как любовник он не очень хорош.
— Можно было догадаться. Думаю, в постели он таков же, как и в магии: одна сила и никакой техники.
— Сходство есть. Но его магия все-таки более изощренна.
— Ну, и какие шаги он намерен предпринять?
— Прежде всего прибрать к рукам Спидлар, но не наскоком, а, как и обсуждалось, постепенно. Но интересно другое: перед тем как я вошла, он что-то спрятал, и в помещении явственно ощущался налет Черного.
— Джеслек? Вызывал Черную энергию?
— Походило на то, будто он изучал что-то Черное. Однако ощущение было не столь тяжелым, какое возникает, когда изучаешь Отшельничий.
— Странно слышать эти слова рядом: ты и Отшельничий.
— Думаешь, если я женщина, так я уже не изучаю важных предметов?
— Ладно... Выходит, он нашел что-то или кого-то, концентрирующего гармонию. Хм... К этому стоит приглядеться.
— Этим я и собираюсь заняться, — говорит Ания, допивая бокал. — А нет ли у тебя еще бутылки?
— Вообще-то... есть. Мне подумалось: вдруг ты захочешь немного выпить?
— Ты предусмотрителен, Стирол.
Ания улыбается, а бывший Высший Маг встает и тянется к ведерку со льдом за второй бутылкой.
