Сразу образовалась очередь: всем хотелось попробовать забористой медовушки. Северцев выпил полстакана и понял, что нужно как следует поесть, а то и на рыбалку не выберешься… Медок пился очень приятно, голова оставалась светлой, а ноги и руки, как у паралитика, переставали слушаться.
Гости кричали «горько». Фрол обнял раскрасневшуюся от медовушки Лену и расцеловал ее.
Прошло много времени, пока успели управиться хотя бы с частью того, что было выставлено хозяевами на столы. Гости пили, ели. Опять пили, опять ели… а конца пиршеству видно не было.
Заголосили баяны. Изрядно охмелевшие гости готовно поднялись с лавок и стали в круг.
Петька под несложную мелодию «барыни» принялся сосредоточенно и ожесточенно втаптывать в землю зеленую траву. Вскинув над головой руку с розовым платочком, в круг вошла дородная деваха и визгливым голосом зачастила:
Северцев не без усилия поднялся и шепнул Валерии, что будет ждать ее у машины. Морозов, тоже хмельной, услышал, задержал его:
— Куда?
— На рыбалку. Поедем? Снасти в машине…
— Крючки да бредни? Это для пацанов. Нужно было предупредить: я бы взрывчатки прихватил!
— Семен Александрович… когда ты только образумишься? Не сносить тебе головы! Все время тянет тебя играть со смертью.
Морозов с пьяной лихостью отмахнулся:
— Э-э! Она и без того с горняком всю жизнь рядом ходит — и ничего, живем! Разве только вот малость портрет попортился, да и то девки не шарахаются…
Пробираясь к реке, где стояла машина, Михаил Васильевич наткнулся в зарослях лозняка на целовавшуюся пару. Северцев узнал по бакенбардам Галкина и услышал задорный вопрос Борисовой:
— Благословляете, Михаил Васильевич?
— Давно пора, — откликнулся Северцев…
Через полчаса газик был у цели.
Там, где река промыла широкую пойму с песчаным островом посредине, было излюбленное место окрестных рыболовов. Под самым берегом в зарослях осоки стояла плоскодонная лодка-долбленка, наполовину залитая водой. В ней плавала жестяная консервная банка.
Михаил Васильевич и Валерия принялись перетаскивать из машины к берегу свои пожитки.
— Привет, соседушка! — внезапно услышал Северцев.
Оглядевшись по сторонам, он никого не заметил.
— Не видишь — разуй глаза! — донеслось из-под большого куста черемухи.
И Михаил Васильевич увидел лежащего на животе Пнева. Солдатская рубаха и закатанные до колен брюки были измяты, измазаны глиной. В косматых волосах торчали соломинки.
Пнев приподнялся на руках и сел, подогнув под себя голые волосатые ноги. Михаил Васильевич положил на землю скрученный бредень, присел рядом.
— Рыбачить? А я уже, — Пнев кивнул на корзинку, где под свежими листьями можно было разглядеть трех больших тайменей. — Жду машину.
Поискав глазами снасть, Северцев спросил, как поймана рыба.
Пнев сощурил глаза.
— Взрывчаткой глушил. — И в свою очередь поинтересовался: — Что это за краля с тобой по рыбу ездит?
— Жена, — холодно ответил Северцев.
— А-а… Слыхал, слыхал! Водка есть?
— Нет.
— Тоже рыбак… Мы за ночь два пол-литра спирту вылакали, и не хватило: послал шофера в сельпо за добавкой. Что уставился на меня?.. Ну, пьяный… Пьяный сегодня. Поминки справляю по всесоюзному директору Пневу. Не желаю подчиняться совнархозам, райисполкомам и прочим сельсоветам! Я знаю: они мне припомнят все мои прегрешения… Поэтому не хочу здесь больше оставаться. «Перестраиваться» не желаю! — зло бормотал Пнев. Помолчав и тупо уставясь на корзинку, он снова заговорил: — Очковтирателя из меня расписали: дескать, отчитался, а не сделал того, в чем отчитывался… Доделаю! Что важно? В срок отрапортовать и получить приветствие. Это воо… воо… душевляет…
Доканчивал он свою тираду, уже лежа на боку, удобно свернувшись калачиком. Громкий храп оборвал его признание.
Взвалив на плечи бредень, Северцев зашагал к лодке.
Он рассказал Валерии, кто этот человек, о чем шел разговор, и принялся вычерпывать консервной банкой из лодки воду. Валерия, расстелив брезентовую палатку, складывала на нее вещи.
Шум мотора заставил их поднять головы. Они увидели маленький самолет, летящий вдоль реки в сторону поселка. Быстрая тень самолета легко обгоняла ползущие по тайге тени облаков.
— Кто это может быть? — вслух подумал Михаил Васильевич.
Переплыли на остров. Начали с живцов: за какие-нибудь четверть часа удочками натаскали мелкой рыбешки. Размотан веревки, нанизали живцов на крючки, и Михаил Васильевич полез в воду ставить переметы.
Валерия занялась палаткой: от безжалостного солнца можно было спастись только в ее тени. Да и ночевка предстояла здесь.
Надсадный голос кричал с берега:
— Эй, там, на острове!.. Давайте лодку… лодку давайте!.. Слышите?..
