Вечерами по реке разносилось кряканье перелетных уток, большими стаями ночевавших в залитых высокой водой плавнях.
Северцев был очень доволен: протянись еще неделю весеннее бездорожье, и пришлось бы из-за отсутствия крепежного леса останавливать рудник! Комбинат работал крайне напряженно: нехватка крепежника лихорадила рудник, а он, в свою очередь, нарушал ритмичность в загрузке обогатительной фабрики… В дремучей тайге сидели без леса!
Такое нелепое положение объяснялось тем, что крепежник для комбината главковские снабженцы «занарядили» из соседней области, причем его оттуда отгружали с опозданием и малыми количествами; ближайшие же к Сосновке леспромхозы гнали лес на Урал.
Сколько ни воевал Северцев с таким «планированием», а пришлось ему открывать свои лесозаготовки… Лес собственной выделки был хуже и значительно дороже леспромхозовского, но рудник не остановишь!
Северцев попросил помощи у областного комитета партии. Яблоков обещал вскоре приехать на Сосновку. И намекнул, что ждет только решения сессии Верховного Совета о перестройке: тогда все утрясется.
В главке и министерстве ни один вопрос не решался без неоднократных обращений к Шахову. Северцеву казалось, что министерский аппарат парализован, предприятия брошены на произвол судьбы: старый хозяин их забросил, а новый еще не объявился. Одно радовало: уменьшилась ведомственная переписка, поток всевозможных бумажек внезапно иссяк. Видимо, людям стало не до сочинительства.
Сегодня папка с почтой оказалась почти пустой. Комиссия по запасам извещала, что комплексные запасы по Сосновке утверждены. Проектный институт прислал телеграмму: проект реконструкции горного цеха закончен и отправлен на комбинат. Главснаб уведомлял о том, что горное оборудование для открытых работ из-за отсутствия фондов выделено не будет.
Михаил Васильевич еще раз перебрал бумаги, ища ответа на свою просьбу о срочной отгрузке крепежника, и с сожалением убедился, что ответа нет. Его внимание привлек маленький конверт. Это оказалось личное письмо от Шахова, полное новостей. Он писал о том, что в Москве ждут открытия сессии Верховного Совета, которая должна узаконить коренную перестройку руководства промышленностью. Еще до открытия сессии началось увольнение: министерство готовится к полной ликвидации. Люди постепенно свыклись с этой мыслью. Часть командного состава собирается в экономические районы, кое-кто из специалистов устраивается в другие организации, старики уходят на пенсию. Короче говоря, писал Николай Федорович, Москва стоит на месте, страшного ничего не стряслось, жизнь идет своим чередом. Обращаться больше в министерство он не советовал: выполнять просьбы некому, ликвидком занимается только своими делами. Поэтому Шахов рекомендовал все дела решать на месте — с новыми хозяевами. Он писал, что в отношении крепежника помочь уже бессилен: дела с ликвидацией министерства зашли слишком далеко, и он сейчас лишен возможности вмешиваться в дела снабженческих организаций. Просил командировать в Москву Малинину: будет лучше, если при передаче геологических фондов материалы по Сосновскому месторождению отберет она лично. Поэтому пусть Малинина не задерживается с выездом. В заключение письма Николай Федорович выражал надежду на скорую встречу: гора с горой не сходится, а человек с человеком обязательно сойдется, тем более если у них общие интересы.
Эта концовка озадачила Северцева. На что намекал Николай Федорович?..
Пришла Валерия. В руках у нее была тоненькая папка.
— Шахов зачем-то вызывает тебя в Москву, — сказал Северцев.
— Странно. У меня сейчас в Москве нет никаких дел. Протокол утверждения наших комплексных запасов пришел. — Она протянула папку. — Вот он…
Михаил Васильевич показал ей шаховское письмо. Прочитав его вместе, они решили, что Валерия все же не будет спешить с отъездом: подождет официального вызова. Может быть, вызова в конце концов не последует?.. Отберут геологические материалы прекрасно и без нее!
Северцев взглянул на часы и включил селектор.
— Здравствуйте, Михаил Васильевич. У аппарата инженер Борисова, — громко заговорил стоявший на столе микрофон.
— Здравствуйте, Мария Александровна. Докладывайте суточную сводку.
— Обогатительная фабрика за вчерашние сутки обработала руды всего восемьдесят два процента! — выкрикнул микрофон.
— Причина?
— Все та же. Горный цех недодает руду! Если горняки усилят отгрузку сегодня и завтра, то декадный план обработки еще можно выполнить!
— Мария Александровна, как с извлечением металла?
— Выше планового на один процент.
— У меня все. Буду принимать меры. До свидания.
Северцев выключил селектор.
— Лишь открытые работы могут радикально изменить положение… — вслух подумал он. — Я должен сейчас пойти к горнякам: нужно по всем нашим амбарам намести, по сусекам наскрести…
Стояла нестерпимая жара. Клубы серой пыли ползли с отвалов породы, отравляя и без того душный воздух. Пока Михаил Васильевич добрался до шахтного копра, он взмок от пота.
В проходной он выпил тепловатой воды из железного бачка и спустился под землю. У рудного двора увидел долговязого Галкина.
