— Слыхал? У Шахова ночью был тяжелый сердечный приступ. Опасаются инфаркта. Еду к нему, а тебя прошу провести совещание по рассмотрению проекта и сметы Сосновского комбината. Ты там был лично, тебе и карты в руки. Я, к сожалению, не смогу присутствовать, но откладывать утверждение сметы больше нельзя: на комбинате какие-то осложнения с финансированием.
Если бы речь шла о любом другом предприятии их главка, Северцев послал бы Птицына ко всем чертям. Но проект и смету по Сосновке он, еще будучи там, сам обещал выслать и вот до сих пор не выполнил своего обещания…
Михаил Васильевич созвал совещание.
Собрались инженеры проектного института, начальники отделов, вернее, бывшие или будущие начальники, поскольку назначения в отделы объединенного главка еще не были оформлены приказом министра.
Северцев предоставил слово Парамонову, главному инженеру проекта. Парамонов явно нервничал: тщательно протирал платком очки, затем, поглаживая рукой холеную бородку, рассматривал папку с чертежами. Наконец, слегка заикаясь, начал говорить. Водя указкой по развешанным на стене синькам, он обстоятельно докладывал о мельчайших подробностях:
— Заложенная по первоначальному проекту центральная шахта Сосновского рудника оказалась смещенной вправо от главного рудного тела из-за геологического сброса в месте ее закладки, который проектанты предусмотреть не могли. В результате не предвиденного никем обстоятельства шахта ушла за пределы рудного поля и не смогла подготовить нужных к очистной выемке запасов руды. С первых дней пуска комбинат лихорадит: отстают горноподготовительные работы, за ними — очистные. Из-за нехватки руды работает с недогрузом новая обогатительная фабрика, комбинат все еще не достиг проектной мощности. Положение серьезное. Кто виноват?..
Машинально согнув дугой указку, Парамонов сломал ее. Северцев видел, как покраснел и без того взволнованный докладчик. Заикаясь уже заметнее, Парамонов попросил принести ему стакан воды. Несколько успокоившись, продолжал:
— Виною всему наша спешка. Месторождение полезных ископаемых только обнаружили, детально его не разведали и сразу начинаем проектировать и строить предприятие, хотя о геологической структуре месторождения имеем крайне смутное представление. Природа частенько шутит над нами, и только после досадных просчетов, впустую ухлопав крупные суммы, мы начинаем серьезно разведывать месторождение. К сожалению, сказанное относится и к Сосновке. Дополнительная буровая разведка, проведенная уже после проходки шахты, подтвердила наличие рудной зоны, лежащей на добрую сотню метров глубже, чем указывала начальная разведка. Какой же может быть сейчас выход?.. Проектный институт предлагает углубить центральную шахту на сто метров, пройти дополнительно около трехсот метров горизонтальных откаточных выработок и новую вентиляционную шахту. Другого выхода нет, если мы хотим, чтобы комбинат впредь работал нормально. Нужны добавочные десять миллионов рублей капиталовложений. Новая смета это учитывает. Ее следует быстрее утвердить, потому что Промбанк закрыл финансирование.
На этом докладчик закончил и положил перед Северцевым тоненькую пачку сброшюрованных смет. Снова протирая очки, Парамонов приготовился отвечать на вопросы.
Он боялся вопросов. Они могли быть направлены в сторону серьезных переделок проекта. Но их не последовало. Видимо, сотрудники главка слушали докладчика невнимательно, думая больше об усложнившихся личных делах…
Северцев обвел взглядом всех собравшихся и, не видя желающих обратиться к докладчику, сам задал вопрос:
— Скажите, товарищ Парамонов, а вы прикидывали вариант с проходкой новой шахты?
— Да. Капитальные затраты будут вдвое дороже против углубочных.
— А эксплуатационные расходы считали?
— Они будут меньше и окупят капитальные затраты примерно через шесть лет. Но для проходки нового ствола потребуется лишних минимум два года, а фактор времени немаловажная вещь. За эти два года мы можем потерять куда больше, чем выиграть на эксплуатационных расходах…
Северцев поднял руку и прервал инженера:
— Вот! Фактор времени… Вы доложили, что в нашем случае виновата спешка, — сказал он. — А оказывается, иногда важнее всего выиграть время. И вы это сейчас сами подтвердили своим выводом…
— Я это отлично понимаю, Михаил Васильевич, до проектного института мне пришлось много лет работать на рудниках. Но нужно тогда и ответственность делить, правда? А года два назад, когда шахта пошла по пустоте, товарищ Птицын поспешил обвинить меня во вредительстве… хотя я еще в начало проектирования доказывал ему, что у нас нет исходных данных!
— Товарищ Птицын в принципе был прав, — вмешался начальник производственного отдела Кокосов, большеголовый, короткорукий человек.
— Кончайте, Кокосов, со старой песней… — оборвал его Северцев. И снова повернулся к Парамонову: — А вы знаете, что местные геологи обнаружили рудные тела почти у земной поверхности и сейчас ведут интенсивную их разведку?
