Столбов возился с буровым молотком — разбирал, промывал в банке с керосином детали — и насвистывал незнакомый Северцеву мотив.
— Ты где до Сосновки работал? — спросил его Михаил Васильевич.
— На золоте, в старательской артели. Батька мой и сейчас по тайге золото шарит. У него нюх на золото, как у охотничьей собаки на тетерку.
— Фрол! А за сколько дней пройдем тоннель?
— Как проходить будем. Пойдем на сбойку с двух концов — месяца за три управимся.
Северцев сам думал о том же, и не раз: тоннель с первых дней нужно гнать двумя встречными забоями. Иначе дорогу до зимы не закончить. А он твердо решил, что уже в этом году автозимник строить не будут.
— Управиться за три месяца?
— Как помогать будете. Помощников я себе сам отберу, согласны?
— Согласен. Выручай: с этой дорогой рискуем головой! — признался Северцев.
— Нам это известно. Все подмогнут. Небось для народа стараетесь, — серьезно сказал Фрол, пытливо вглядываясь в сторону трех разлапистых кедров, особняком стоявших у проторенной тропки.
— Эй! Есть кто живой в палатке? — донесся хриплый голос.
В гору поднимался рыжий старик с козлиной бородкой, одетый в домотканую рубаху и брюки навыпуск.
— Сюда только орлы летают, а вы дорогу тащите! Неужто пониже пути нет? — беспокойным взглядом окидывая округу, проговорил пришелец. Он тяжело дышал, серые глаза навыкате, казалось, вот-вот лопнут.
— Чтобы обойти кряж, пришлось бы лишних пятьдесят километров дороги строить. Орлиные дороги нам не страшны, мы сами не воробьи, — посмеялся Северцев.
— Видать, оно так и есть. А я из колхоза «Красный таежник». Лукой Козловым прозываюсь. Пришел разузнать, куда людей выводить. Райдоротдел приказал — их всех на дорогу, — присаживаясь на камень, объявил старик.
Он еще раз с опаской осмотрелся вокруг и кивнул головой Столбову.
На его поклон Фрол ответил тоже поклоном, процедив сквозь зубы:
— Явился не запылился. Дочку шукать.
Лука не расслышал, что он бормочет, переспросил. Столбов промолчал. Было видно, что они недолюбливают друг друга.
— Всех колхозников поставим на третий участок, — угощая Козлова папиросой, объяснил Северцев.
Тот с испугом отказался: кондовые кержаки никогда в жизни не курили.
Подробно обсудив дорожные дела, заговорили о жизни: Михаил Васильевич стал расспрашивать, как теперь в колхозе. Лука, подергивая козлиную бородку, отвечал осторожно, полунамеками.
Вдруг Козлов заерзал на камне, соскочил с него и грозно закричал в сторону трех кедров:
— Стой, Ленка! Стоп!..
Северцева этот внезапный истошный крик заставил посмотреть туда же: там притаилась, укрывшись за толстым стволом, статная рыжая девица, непонятно откуда появившаяся.
Странная сцена разыгралась на глазах у Михаила Васильевич почти мгновенно, и вмешаться удалось ему только с опозданием. Козлов с несвойственным его возрасту проворством пробежал сотню метров, отделявшую его от кедра, на бегу прихватил валявшийся на земле прутик. Девушка, опустив голову, покорно ждала, не трогаясь с места. Старик налетел коршуном, схватил ее за две рыжие косищи, пригнул к земле и принялся с ожесточением сечь… Изумленный Северцев, сорвавшись с места, бросился девушке на помощь, но его опередил Столбов. Парень с разбега отпихнул старика и вырвал у него прутик. Задыхаясь от ярости, старик топтался около Столбова, толкал его в грудь кулаком, поносил его на чем свет стоит…
Они долго и злобно переругивались, угрожая друг другу жестокой расплатой. Красная от стыда Елена стояла прислонясь к кедру.
— За что он вас? — сочувственно спросил ее Северцев.
— За дело, — буркнула Елена. И, подойдя к старику, сказала: — Пойдемте домой, батя.
Тот кивнул ей на еле приметную в сумерках тропинку, что вилась вниз от Чертова камня, и с новыми силами заорал на Фрола:
— Грех на душу приму, но от Ленки тебя отважу!.. Жену угробил, так девку брюхатить задумал, антихрист поганый?!
Елена не вытерпела такого позора и опрометью пустилась с горы.
— Послушай, батя… Я с Ленкой по-серьезному… — пытался было урезонить старика Фрол.
— Подь ты в пим дырявый! — крикнул Лука и плюнул в его сторону. Обозвав Столбова теперь уже кобелиным антихристом, что, видимо, должно было заметно усилить характеристику этого негодяя, он побежал догонять дочку.
— Бешеный какой-то… — возвращаясь на стан, удивлялся Северцев.
— Шутоломный кержак, распроязви его! — высказался в свою очередь Столбов. — Ленка ждет не дождется из-под его воли выйти…
Расстроенный Столбов вернулся к молотку, еще повозился с ним, потом осмотрел передвижную электростанцию, смазал компрессор — все было в исправности, утром можно приступать к бурению Чертова камня.
Северцев подсел к нему. Закурили.
— Любишь? — тихо спросил Михаил Васильевич.
Столбов не ответил, еще прилежнее стал драить тряпкой какую-то медяшку.
К палатке приближались два парня. У первого за плечами топорщился туго набитый рюкзак, у второго торчала двустволка, в руке он осторожно нес обвязанное сверху марлей оцинкованное ведерко.
— Вас только за смертью посылать, — буркнул Фрол.
Черноволосый, с большими оттопыренными ушами, снимая тяжелый рюкзак, подмигнул:
