Малинина вошла, присела на край дивана. Волнуясь, спросила:
— Почему не приехал Северцев? Он должен был вернуться еще вчера.
— Сам не знаю. Видимо, что-то задержало, — неопределенно ответил Обушков. Его самого очень беспокоила эта задержка.
Малинина сидела, дергая угол носового платка, зажатого в кулаке. Видимо, она хотела еще что-то сказать и не решалась. Они почти не знали друг друга.
— Я хочу просить вас, товарищ Обушков, — наконец заговорила она, — если можете, не выгоняйте меня сразу… Я понимаю! Просьбу мою выполнить не легко. Приказ министерства вас обязывает. Но поймите меня, что прошу ради дела… — Она подняла на Обушкова умоляющий взгляд. — Много сил я отдала разведке Сосновского месторождения. Мы пробурили тысячи метров разведочных скважин, прошли сотни шурфов, охватили поисковой разведкой десятки квадратных километров. Мы собрали богатейший материал, он совершенно изменит наше представление о Сосновке. Думаю — запасы руд, наверное, удесятерятся. Чтобы обработать этот материал, нужно время — по крайней мере еще два месяца. Поверьте, я уже третий месяц сплю не больше четырех часов в сутки. Но не успела закончить! К сожалению, наши физические возможности ограничены. Северцев не мог уйти с Сосновки, не закончив дороги, так и я не могу уйти, не подсчитав новых запасов. Поймите: другому геологу это сделать будет значительно труднее. Ему только на изучение материала, как и мне, потребуются годы. Подумайте: годы! — все более волнуясь, убеждала она этого мало знакомого ей человека, от которого, казалось ей, зависело, завершит она свою работу или нет…
— Я понимаю вас и обещаю сделать все, что смогу, — выслушав ее, заверил Обушков.
Она ушла.
Не один раз помянув крепким и витиеватым словом свое начальство, разгоняющее ценных работников, Обушков снова завалился на диван. Он обдумывал докладную записку в обком партии: молчать нельзя!..
Но подумать хорошенько так и не пришлось. В дверь опять постучали. Теперь явились мрачный Галкин и смущенная Борисова. Обушков поспешил помочь Борисовой снять пальто.
— У нас на Каменушке мужчины куда ухажеристей, всегда помогают дамам, — пошутил он.
— Спасибо, я сама. Оно у меня легкое, ветром подбитое, — ответила Борисова.
Галкин сосредоточенно разглаживал свои баки, никак не реагируя на шутку Обушкова.
— Да, мужчины у вас ужасно серьезные. Переезжайте, Мария Александровна, к нам на Каменушкинский рудник! Быстро просватаем! А то здесь вам грозит опасность остаться в вековухах, — продолжал в том же тоне Василий Васильевич.
Косясь на Галкина, Борисова отшутилась:
— Придется воспользоваться вашим советом!
Галкин с каменным лицом спросил Обушкова:
— Вы, по всей вероятности, поспешите отменить, как неверные, распоряжения и указания бывшего директора, касающиеся горного цеха?
— Я не понимаю вас, молодой человек, — сказал Обушков.
— Моя фамилия Галкин. Вопрос мои вполне законен. Сегодня мы ведем горноподготовительные работы с учетом перехода на карьер. Если новый директор думает иначе, то горнякам следует перестраиваться, полностью изменять план подготовки, — официальным тоном докладывал Галкин.
Обушков хитро прищурился:
— А вы-то лично как считаете?
— Я полностью согласен с бывшим директором и, если вы думаете иначе, прошу немедленно освободить меня от должности, — внешне ничем не выражая своего волнения, твердо заявил Галкин.
— Просьбой об отставке пугаете? — усмехнулся Обушков.
Галкин взглянул на него уже с открытой злобой.
— Нет. Просто по-другому поступить не позволяет совесть. Вам знакомо такое понятие?
Галкин сразу невзлюбил Обушкова. Не мог простить ему уже одно то, что он согласился принимать дела у Северцева. Видел в нем соучастника расправы над Михаилом Васильевичем.
— Мальчишка вы! — вскипел Обушков.
Борисова, выразительно глядя на петушистого Галкина, укоризненно покачала головой. Участливо и умиротворяюще улыбнулась оскорбленному Обушкову. Кто знает, может быть, он совсем и не виноват в этой истории?..
Галкин сидел все с тем же каменным лицом.
Стараясь разрядить накаленную атмосферу, Борисова обратилась к Обушкову:
— Мне Северцев поручил пересмотреть компоновку обогатительного оборудования на фабрике. Отсадочные машины можно заменить новейшим оборудованием — винтовыми сепараторами, это увеличит в полтора раза мощность фабрики. Но нужно ли этим теперь заниматься? Вы знаете: при подземных работах фабрика и так значительно недогружена рудой.
Обушков, казалось, внимательно выслушал ее. Потом, забрав со стола чайник, молча вышел из комнаты. Борисова и Галкин недоуменно переглянулись.
— Выдающийся деятель… — бросил Галкин.
— Что вы ерепенитесь? Будто Обушков виноват перед Северцевым… — урезонивала его Борисова.
— А как же! Где кончается участие к человеку и начинается безучастие? Где кончается безучастие и начинается участие в расправе? Подумаешь, политика невмешательства… Мы помним, что это такое. История научила нас!
— Ну, мой дорогой, вы уже заехали бог знает куда… Остановитесь вовремя.
— Михаила Васильевича он знает давно. Работал с ним вместе. Зачем же помогает топить его? — не унимался Галкин.
