Инженеры Кольца полностью

Я ответил утвердительно на оба вопроса. Они на мгновение замолчали, а потом заговорили одновременно, не пытаясь скрыть своего любопытства. Йегей говорил уклончиво, намеками, но Оубсли шел напролом.

— Какая же роль была отведена ему в ваших планах? Мне кажется, вы поставили на него и проиграли. Почему?

— Потому что Тайб подставил мне ножку. Я засмотрелся на звездное небо и не заметил грязи, по которой ступал.

— Вы занялись астрономией, князь?

— Нам всем теперь придется заняться астрономией, господин Оубсли.

— Представляет ли он для нас опасность, этот посланец?

— Думаю, что нет. Он со своей стороны выдвигает предложения связи, торговли, договоров и союза, ничего, кроме этого. Он прибыл сюда один, без оружия, имея при себе только свой аппарат для связи и корабль, который он передал нам для изучения. Мне кажется, что его не следует опасаться. Тем не менее, в своих пустых руках он принес гибель и Королевству, и Содружеству.

— Почему?

— А как же нам разговаривать с чужими, если не как с братьями? Как иначе Гетен сможет вести переговоры с унией восьмидесяти миров, если не в качестве единого мира?

— Восемьдесят миров? — повторил Йегей и нервно рассмеялся. Оубсли посмотрел на него искоса и сказал:

— Я предпочитаю думать, что вы провели слишком много времени рядом с безумцем в его дворце и обезумели тоже. Ради Меше! Что должна означать эта болтовня о союзах с солнцами и договорах с лунами? Как он сюда попал? На комете? Или верхом на метеорите? Корабль, какой корабль может удержаться в воздухе? Или в космической пустоте? И тем не менее, вы безумны ничуть не больше, чем обычно, князь, это значит хитроумно безумны, мудро безумны. Все кархидцы помешаны. Ведите, князь! Я иду за вами! Вперед!

— Я не иду никуда, господин Оубсли. Куда мне идти? Но вот вы можете до чего-нибудь дойти. Если вы сделаете маленький шаг в сторону посланца, он может указать вам выход из долины Синот, из фальшивого положения, в котором мы оказались.

— Очень хорошо, займусь на старости лет астрономией. Куда же он меня заведет?

— Он приведет вас к истинному величию, если вы будете продвигаться разумнее, чем я. Господа, я разговаривал с посланцем, видел его корабль, который преодолел пустоту, и я знаю, что он действительно, вне всяких сомнений, прислан откуда-то из миров, лежащих за пределами нашей планеты. Что касается искренности его слов и правдивости его рассказов и описания этого иного мира, то в этом нет никакой уверенности. Составить себе мнение о нем можно только так, как мы бы составляли мнение о любом другом человеке. Если бы он был одним из нас, я назвал бы его порядочным человеком. Впрочем, я думаю, что вы наверняка сами сможете оценить его по достоинству. И мне абсолютно ясно одно: с его появлением линии, проведенные по земле между государствами, перестают быть границами и не могут ни от чего оградить. Оргорейну брошен еще более серьезный вызов, чем Кархиду. И люди, которые первыми примут этот вызов, которые первые распахнут двери нашего мира, станут нашими общими вождями. Вождями всех трех континентов, вождями всей нашей планеты. Наша граница теперь — не линия между двумя холмами, а линия, которую описывает наша планета, вращаясь вокруг своего солнца. И ставить свой шифгреттор теперь в зависимости от чего-то менее значительного было бы глупостью.

Йегей уже был мною завоеван, но Оубсли еще глубже погрузился в свои жировые складки и оттуда сверлил меня своими маленькими глазками.

— Не хватит и месяца, чтобы во все это поверить, — сказал он. — И если бы я услышал это из чьих-то других уст, князь, то счел бы это чистейшей воды мошенничеством, сетью из звездных лучей, сплетенной для нашего высокомерия. Но я прекрасно знаю, как плохо гнется ваша шея. Она слишком несгибаема, чтобы для того, чтоб одурачить нас, согнуться под тяжестью притворного позора. Я не могу поверить в то, что вы говорите правду, и в то же время знаю, что ложь застряла бы у вас в глотке… Ну что ж. Захочет ли он разговаривать с нами так же откровенно, как он, должно быть, разговаривал с вами?

— Это и есть его цель — говорить и быть услышанным. Там или здесь. Если бы он захотел, чтобы его снова услышали в Кархиде, Тайб очень скоро заставил бы его замолчать. Я опасаюсь за его жизнь, потому что он, по-видимому, не чувствует опасности.

— Расскажете ли вы нам все, что вы о нем знаете?

— Охотно. Но разве существует причина, по которой он бы не мог прийти сюда и рассказать все это вам лично?

— Думаю, что нет, — сказал Йегей, легонько прикусив ноготь.

— Он подал прошение на въезд в Содружество. Кархид не выразил своего несогласия. Его прошение рассматривается…