Государь приказал и внешне отличить обновленных избранников. По всей стране искали исключительно вороных коней, до того допускались гнедые и сивые. Сбруя у вороных должна быть тоже не нарядная, с серебряной насечкой или иная, но черная. Опричникам категорически запретили носить кафтаны, надевать исключительно одежду церковную. Ввели однообразие и в вооружение, чтобы не кто во что горазд.
Снова раненый Матвей Грязной, подобранный своими в московском пригороде, быстро поправлялся еще скорее, чем прежде. Он ровно крепчал от шрамов. На этот раз он был более оглушен, чем ранен. Вместе с братьями и батюшкой он благополучно прошел царскую чистку. Подтвердился в опричниках. Лихо гарцевал на молодом вороном красавце. Ускакавшего от татар, нашедшего хозяина Беляка отставил за цвет.
Грязные вспоминали пропавшего Якова, молились о заблудшей душе, приведшей его, как считали – по обидам на родню, в стан татей. Предполагали, где он. Матвею грезилось мрачное: вместе с Ефросиньей ездит Яков в разбойные вылазки, живя совместно невенчанно. Матвей скрипел зубами, думал о дяде тяжко. Самая грозная беда – беда крымского плена для Якова и Ефросиньи вздымалась в уме с пронзительной обезоруживающей очевидностью.
Царь устроил смотр. Проезжал мимо построенных просеянных Малютиной чисткой избранников. Надеялся: испугают врага необычайной одеждою, собачьими черепами да метлами. Прошедшие особую беседу опричники дружно клялись, повторяя составленную Иоанном клятвою прежде быть верными ему, а уже потом семействам и государству. Новыми денежными и земельными раздачами Иоанн объявлял к себе доверие. Всадников спешили, ввели в Успенский собор, где те целовали крест на верность из Кирилловых дланей.
Не прекращая о Ливонии, царь слал вассала - известного Касимовского царя Саин-Булата с передовою татарскою дружиною на Орешек. Сам опять собрался в Новгород. Написал вперед жителям, чтобы были покойны,
Для Иоанна подготовили терем с двором и садом на Никитской улице, в Софийском же храме поставили новое царское бархатное седалище, над оным прилепили златого голубя в знак примирения и незлобия на посад Обновили и место святительское, хотя жили после разорения без утвержденного святителя.
Царские чиновники приняли строгие меры к преодолению свирепствовавшей в городе и окрест
Из-за Новгородской чумы царь медлил с выездом. Думал словами заставить и выйти из Эстляндии шведов. Примирительно писал королю Иоанну, что требовал его жену Екатерину себе в жены, полагая того в тюрьме скончавшимся. Ныне же от прежних злоб отрекается. Швед сим письмам не верил, читал меж строк насмешку и уязвление. Не желал купить союзничество Московита против Литвы за серебряные рудники в Финляндии и помощь в тысячу конных и полтысячи пеших ратников. Если король заплатит десять тысяч ефимков за оскорбление послов в Стокгольме при смене власти, даст двести лучших воинов на московскую службу, снарядит их на свой счет по немецкому образцу, пошлет нескольких искусных в оружейной ковке металлургов, позволит свободно пропускать к нам олово, свинец, нефть и серу, другие нужные товары, так же – медиков, художников, людей воинских наемных царь отступался от союза с Данией. Магнусу за небрежение и
Шведский король не принял Иоанновых «мирных» предложений, уверенный в могуществе войска и удаленности Москвы от берегов Балтийских. Мир с Данией он и без того имел. Сдержанно сам и через послов своих, на острастку удерживаемых царем в Муроме, отвечал, что в Финляндии нет щедро обещаемой серебряной руды. Швеция есть земля бедная и не в силах помогать царю против Литвы. Эсты же издревле находятся под шведским покровительством. Разгневанный сим ответом Иоанн не отпустил шведских послов из неволи, хотя те слезно молили, ходатайствуя через обоих царевичей с Годуновым, прося царя унять поднятый меч и отпустить посланцев, выполнявших только волю монаршую, не добавлявших напраслины. А царь снова писал шведу, требовал уже именовать себя в грамотах властителем Швеции и прислать в Москву образец шведского герба для гравировки оного на московской государственной печати.
