Ещё раз поговорил со своими боярами, с митрополитом и с матушкой, большинство из них были убеждены: надо дать отпор врагу, а не искать мира с ним. Пригласил Иоанн к себе и духовника своего, Вассиана, который сам к нему ни на второй, ни на третий день не явился, хотя и был в здравии и присутствовал на всех молебнах. Видно, не хотел старец лишний раз напоминать государю о суровой встрече в крепости, гневить понапрасну. Но у великого князя приутихла обида на его горькие слова. Тем паче, что сопровождал он их столь уважительными титулами и таким любезным обращением, что тут никак нельзя было усмотреть преднамеренного желания принизить его, самодержца Русского, а виделась лишь любовь к своему Отечеству. Потому Иоанну особенно хотелось заручиться поддержкой святителя, оправдаться в его глазах, получить благословение.
Он принял Вассиана любезно, пригласил присесть в кресло.
— Ты когда собираешься к войску, мой государь? — сразу же напрямик спросил старец.
— Не волнуйся, отец мой, я не задержусь. Ещё один-два дня и отправлюсь. Осталось лишь подготовить Москву к осаде, пожечь посады, довезти запасы продовольствия в крепость.
— Скажи мне, сын мой, отчего ты так активно готовишь город к осаде, неужели не уверен в своём воинстве? — тревожно глядя на Иоанна, спросил архиепископ. — Думаешь, оно не сможет осилить врага? Боишься, что Господь не поможет тебе?
— Я надеюсь на победу, — вздохнул Иоанн, — но я должен предусмотреть все возможные последствия сражения. И на тот случай, если враг одолеет нас, Москва должна выдержать осаду, пока мы не соберём новые силы. К сожалению, владыка, на войне всякое случается. Если бы хан Ахмат не верил в свою победу, разве пошёл бы он на Русь? Не пошёл бы. Стало быть, и нам нельзя быть слишком самоуверенными. Да и советчики мои по-разному мыслят. Ведь, согласись, если есть возможность мирного решения, почему бы не воспользоваться ею? Почему не уберечь многие сотни христианских жизней, которые могут прерваться на поле сражения?
— Не верю я в возможность мира с Ахматом, — уверенно рассудил Вассиан. — Чую я, что пришла пора окончательного освобождения нашего от рабства. И ты, именно ты, сын мой и государь мой христолюбивый, должен снискать себе славу спасителя Отечества от врага поганого. Будь моя воля, я не задумываясь бы жизнь свою положил на суд Господен, только бы спасти землю Русскую. Молю о том Бога денно и нощно. Нет у нас другого выбора, как только сражаться и победить, либо погибнуть.
— Отчего же, владыка, — возразил Иоанн, — не в одной только Москве люди живут, можно и на север бежать. Османы захватили Царьград, а люди — вот они, по всему миру живут, и в нашей стране, и в Риме, и в других землях...
— Разве ж это жизнь? Конечно, можно, подобно беглецу, скитаться по чужим странам. Только это не жизнь. Да и можно ли, погубив вверенное тебе Богом стадо, избежать Его кары и где-то ещё спокойно воцариться? Да ежели даже в небо взовьёшься, и как орёл, посереди звёзд гнездо себе совьёшь, то и оттуда свергнет тебя Господь. Везде достанет десница Его — и в небе, и на дне морском. Молю тебя, государь, укрепись духом и не оставляй народ свой, — Господь не оставит нас.
Убеждённость и энергия Вассиана отдалили сомнения государя, и он, сделав ещё последние необходимые распоряжения и пробыв возле Москвы четыре лишь дня, вновь собрался к месту сражения. В последний раз отстоял утреню в кафедральном соборе, поклонился святым гробам и утром 3 октября в сухой, но холодный день во второй раз получал благословение и напутствие митрополита Геронтия.
Вновь стоя в храме в окружении всего духовенства, владыка благословил Иоанна крестом:
— Бог да сохранит царство твоё силою честного креста и даст тебе победу на врагов; только мужайся и крепись, сын духовный! Не как наёмник, но как пастырь добрый, полагающий душу свою за овцы, потщись избавить вручённое тебе словесное стадо христовых овец от грядущего ныне волка; Господь Бог укрепит тебя и поможет тебе и всему твоему христолюбивому воинству.
Святители дружно прогудели:
— Аминь, буди тако! Господи ти помогающу!
Когда государь уже вышел на Соборную площадь и собирался вспрыгнуть на коня, владыка Геронтий остановил его и, подняв крест, изрёк ещё одно напутствие в адрес всего Русского воинства:
— А ещё, господин мой и сын, передай защитникам всем нашим, стоящим в ополчении, что ежели случится кому из них при исполнении пречестного подвига от православной той брани убиену быть за Дом Пресвятой Богородицы и за святые церкви, и за множество людей православных, то всех их Христос искупил от адова мучительства своей кровию. И каждый из них, по Господню слову, смертию своею второе святое крещение мученическое примет и пролитием своей крови очистится, и смоет со своей души скверну от всех своих прегрешений, и за то сражение, и за благострадание телесное вечные блага воспримет, станет наследником Царствия Небесного, о чём молит каждый из нас. Да будет милость Божия на тебе, сын мой и господин!
— Аминь! Буди тако! — вновь прогудело духовенство.
