Поставление епископа Тверского было назначено на 6 декабря и должно было свершиться после утрени там же, где проходили все важнейшие события в жизни Русской Православной Церкви и Московского княжества — в кафедральном соборе Успения Пречистой Богоматери, в центре которого всё ещё стояло деревянное здание временного храма. Службу провёл сам митрополит, присутствовали на ней все приехавшие святители. После её завершения все они удалились в митрополичью палату, там и решили дело быстро и единодушно. Затем вновь вернулись в храм, к могиле святого Петра, и тут, в присутствии прихожан, объявили о результате. Первым новоизбранного благословил сам митрополит, затем по очереди все святители:
— Благодать Святого Духа нашим смирением имеет тебя епископом Тверским. Благодать Пресвятого Духа да будет с тобой!
После поздравлений митрополит протянул новому епископу Тверскому переписанную им накануне грамоту. Тот принял её, прочёл громким уверенным голосом и поклялся на кресте перед всеми присутствующими, перед гробом святого Петра свято соблюдать всё, что там написано.
Отслужили ещё один молебен и, довольные собой и совершенным делом, отправились в трапезную митрополита на праздничный обед.
Не успел Геронтий переговорить с каждым из святителей, решить их многочисленные проблемы и проводить по своим епархиям, как всплыло ещё одно срочное дело.
С севера, от князя Белозерского и Можайского, дяди великокняжеского Михаила Андреевича, пришла челобитная с просьбой утвердить в его единоличном владении Кириллов Белозерский монастырь, расположенный на его землях.
Проблема состояла в том, что все культовые учреждения, на чьей бы земле они не находились, в той или иной степени обязаны были подчиняться своему епархиальному владыке. Но в какой степени? Только ли в духовных делах или в полной мере, выплачивая налоги и принимая владычьих судей? Этот вопрос всюду решался по-разному.
Кириллов монастырь находился на территории, подотчётной Ростовскому архиепископу Вассиану — государеву любимцу, который начал требовать у монастыря подчинения, суда и пошлин. Ясно, что игумену Кирилловскому это не понравилось, и он кинулся к своему покровителю, хозяину земель князю Белозерскому. Ну а Михаил Андреевич, в свою очередь, просил митрополита оградить его монастырь от посягательств Вассиана, к просьбе как будто бы присоединялась и братия Кирилловой обители.
С челобитной прибыли сам монастырский игумен Нифонт и дьяк князя Белозерского Иван Цыпля. Конечно, с дарами.
Что и говорить, дрогнуло от радости сердце митрополита: вот возможность одёрнуть слишком уж независимого Вассиана, место ему указать. Хотел сразу же дело решить, но, размыслив, назначил суд: пусть всё идёт по правилам, чтобы потом придирок не было. Однако и тут спешил Геронтий закончить дело до возвращения государя, который мог вмешаться в спор и решить дело по-своему. Не откладывая, отправил он гонца к Вассиану Ростовскому с требованием прислать объяснения по тяжбе или явиться на суд самому. И уже через десять дней назначил суд.
Как и предполагал Геронтий, сам Вассиан в Москву не приехал. Вместо него прибыл архиепископский дьяк Феодор Полуханов. Интересы князя Михаила Андреевича представлял его дьяк Иван Цыпля.
Суд проходил в просторном кабинете митрополита, в его новой палате. Для свидетельства он пригласил двух своих бояр Фому Даниловича да Фёдора Юрьевича Фоминых. В уголочке скромненько примостился Кирилловский игумен Нифонт. Челобитчики стояли посередине комнаты.
— Излагай своё дело, — обратился Геронтий к княжескому дьяку Ивану Цыпле.
Тот низко поклонился всем присутствующим и обратился к митрополиту, изложив суть дела:
— В последнее время, господин, вступается архиепископ Вассиан в государя моего князя Михаила в Кириллов монастырь. Хочет, господин, приставов своих слать к игумену и к братии и хочет их судить. И десятников собирается своих к ним слать, чтобы пошлины брать. В прежние же времена предыдущие архиепископы Ростовские в государя моего Кириллов монастырь не вступались, приставов своих не слали, игумена и братию не судили и пошлин не брали. А судил игуменов того Кириллова монастыря прежде отец моего государя князь Андрей Дмитриевич, а после него судил сын его, а мой государь князь Михаил Андреевич, кроме духовных дел. В духовных же делах игумена ведёт архиепископ. А монахов судит сам игумен. Потому что, господин мой, Кириллов монастырь у государя моего, как у великого князя его монастыри — Спас на Москве, да Пречистая на Симонове, да Никола на Угреше.
Иван Цыпля замолчал, аккуратно вытер рот и небольшую бородку и с видом исполненного долга поклонился. Митрополит одобрительно кивнул и обратился к представителю владыки Ростовского:
— Теперь ты отвечай!
Феодор, немолодой монах, не мешкая, начал докладывать:
— Государь мой, архиепископ Вассиан потому хочет в Кириллов монастырь приставов своих слать, а игумена и братию судить, и десятинников своих слать, и пошлины брать, потому что архиепископия эта его. И прежние, господин, архиепископы Ростовские всё это делали.
