Поскольку Санция и Мария были за этот брак, Агнессе не составило труда убедить в его выгодности и Иоанну. Согласие молодой королевы на этот брак, которое хронист Доменико да Гравина приписывает влиянию Санции, также является явным свидетельством того, что Марию не принуждали к браку, а она сама активно выражала желание выйти замуж за Карла. Иоанна и Мария были очень близки. Они были почти ровесницами и вместе осиротели. Они были подругами по играм, сколько себя помнили; воспитывались в одном замке, ели одну и ту же пищу, слушали одни и те же церковные службы. В первые несколько месяцев после смерти Роберта Иоанна старалась угодить сестре, устраивая в ее честь пиры и играя с ней в азартные игры. Вряд ли Иоанна стала бы одобрять брачный союз с домом Дураццо, зная о неизбежной реакции дома Таранто, если бы Мария этого не пожелала.
Заручившись тайным согласием обеих королев (но не правящего Совета), Агнесса поспешила воплотить свой замысел в реальность. Герцогиня Дураццо оказалась чрезвычайно ловким заговорщиком. Она понимала, что константинопольская императрица через своего брата, короля Франции, вполне способна предотвратить любой брак, противоречащий интересам ее сыновей, даже тот, который одобрил сам Папа. Поэтому разрешение на брак Марии должно было быть тщательно сформулировано, чтобы предоставить Агнессе полную свободу действовать в одностороннем порядке, если это потребуется. За такие милости приходится платить, поэтому, обращаясь к брату, герцогиня Дураццо не стала полагаться только на семейные чувства и предложила Талейрану 22.000
Так и случилось, поскольку кардинал Перигорский питал свои собственные устремления в отношении папской Курии. Помимо взятки предложенной Агнессой, кардинал, несомненно, рассчитывал, что выдвижение одного из его племянников в качестве возможного наследника неаполитанского трона может оказаться чрезвычайно полезным в следующий раз, когда Священная коллегия будет призвана избрать нового Папу, и он незамедлительно обратился к Клименту VI с просьбой удовлетворить просьбу сестры.
Климент имел заслуженную репутацию человека с высоким достатком, аристократическим вкусом и легкой щедростью (что, несомненно, сослужило ему хорошую службу среди его собратьев на недавних папских выборах). Двумя любимыми поговорками нового Папы были: "Никто не должен уходить от государя недовольным"[77] и "Понтифик должен делать своих подданных счастливыми"[78]. Климент прекрасно понимал свои обязательства перед кардиналом и не видел причин не исполнить его желания. 26 февраля 1343 года он подписал буллу, разрешавшую сыну Агнессы Карлу жениться на любой женщине, которая ему понравится, если ее родство с герцогом не подпадает под запрещенное Церковью кровосмешения. Таким образом, брак с Марией был санкционирован Папой без фактического раскрытия имени предполагаемой невесты — деталь, которая могла оказаться неудобной в последующих переговорах с королями Франции и Венгрии, которые должно быть были несколько обескуражены таким присвоением столь ценного "имущества". Эта булла и была обнародована в Неаполе.
Но не были обнародованы две дополнительные диспенсации, адресованные дому Дураццо, которые также были подписаны Папой 26 февраля. Первая из них наделяла Агнессу и ее потомство правом по собственному желанию выбирать себе священников и объявляла, что этим священникам позволено совершать любые или все таинства в том месте, которое выберут Дураццо, "даже в запрещенных местах поклонения"[79]. Вторая секретная диспенсация, адресованная только Агнессе, содержала разрешение герцогине Дураццо удалиться в любое время в любой монастырь, который ей понравится.
И снова быстрота, с которой были получены эти папские документы, а они были изданы менее чем через шесть недель после смерти короля Роберта, убедительно свидетельствует о том, что заговор был составлен еще до его кончины. Очевидно, что Агнесса, по крайней мере, хорошо понимала, какой провокацией станет этот брак для ее противницы, императрицы Константинополя, и какой жестокой может быть реакция Екатерины Валуа. Затея с уходом в монастырь носила характер запасного варианта.
