Иоанна I полностью

В этих обстоятельствах два изречения Климента о том, что всегда нужно делать всех счастливыми, подверглись испытанию. Понтифик сделал все возможное, чтобы успокоить конфликтующие стороны. 29 мая 1343 года он написал Санции и Иоанне, что раздражен их реакцией на брак Марии, поскольку "мы дали разрешение на этот союз ввиду ожидаемой от него пользы"[81]. Десять дней спустя, в ответ на очередное гневное письмо Иоанны, он значительно смягчил свои формулировки и, использовав уже отеческий тон, попросил ее простить Карла и Марию, назвав брак импульсивным поступком, совершенным "по причине их нежного возраста"[82], хотя Карлу было уже двадцать лет. Папа продолжал, обращаясь к Иоанне: "Вы, как ее единственная сестра, вскормленная и воспитанная под одной крышей, должны смягчить эти неосторожные поступки и вернуть ее [Марию] на путь благочестия и добродетели"[83]. Марии же он написал: "Ваш брак радовал и радует нас, но он радовал бы нас еще больше, если бы не эти зловещие происшествия. Ублажайте Иоанну с умом"[84]. Елизавета Венгерская получила весьма неискреннее послание (вариант которого был также отправлен Филиппу VI Французскому): "Что касается договоренности короля Роберта о том, что две его внучки должны быть соединены с двумя вашими сыновьями, то мы этому никогда не противодействовали; но мы предоставили Карлу, герцогу Дураццо, диспенсацию общего характера, по которой он мог жениться на любой знатной даме… однако в ней не было названо никого конкретно. В соответствии с этим разрешением, он женился, о чем мы ничего не знали, на второй дочери Карла, герцога Калабрийского [Марии]"[85].

В итоге кардинал Талейран был вынужден отправить в Неаполь своего камергера, поручив ему двойную задачу: разрешить конфликт в пользу племянника и получить от сестры обещанную взятку в 22.000 флоринов. Камергер, которому помог тот факт, что Мария к тому времени была уже заметно беременна, так что у Иоанны не было иного выбора, кроме как признать брак, прекрасно преуспел в выполнении обоих поручений. 14 июля 1343 года было достигнуто соглашение, по которому Карл, в обмен на передачу части своих земель невесте, был официально признан правительством Иоанны в качестве мужа Марии. Положение Марии как наследницы трона в случае смерти Иоанны бездетной, также было официально подтверждено королевским двором. Екатерина и ее семья получили компенсацию за то, что их так ловко перехитрили, в виде выплаты Роберту Тарентскому значительной денежной суммы из королевской казны. Точно так же Иоанна согласилась выплатить значительное приданое Марии, хотя на самом деле королева годами откладывала выплату этих денег своей сестре, что, возможно, свидетельствует о глубоком недоверии, которое она питала к своему новому зятю и его семье. Агнесса же, напротив, выйдя победительницей в этом поединке, быстро расплатилась с курьером присланным братом-кардиналом и передала Талейрану длинное, весьма лестное письмо, в котором искренне благодарила его за многочисленные услуги, которые он оказал ее семье.

Однако за этот успех Агнессе пришлось заплатить немалую цену. Все доброе отношение королевы к герцогини Дураццо, которое та успела завоевать до этого инцидента, было уничтожено ее вероломством. После июльского соглашения Иоанна намеренно стала привлекать советников не входящих в окружение дома Дураццо, в частности Роберта ди Кампанья, еще одного сына Филиппы ди Катанья, и Карла д'Артуа, внебрачного сына Роберта Мудрого. Обоих повысили в должности с увеличением жалованья, чтобы обеспечить их верность королеве. Семья Дураццо оказалась отрезанной от власти этими новыми политическими фаворитами, и даже старый союзник Агнессы Санция не смогла ей помочь. Хотя Иоанна не винила свою бабушку в неудачном браке Марии, как это было с Агнессой, результат научил молодую королеву не полагаться на политическую хватку Санции.

Иоанне пришлось в первый же год своего правления преодолевать семейную междоусобицу, международные интриги и едва не начавшуюся гражданскую войну, что было бы непосильной задачей для любого нового правителя, тем более для того, кому было всего семнадцать лет. Но брак Марии, при всех его глубоких политических последствиях, оказался лишь прелюдией к еще большим неприятностям. Менее чем через две недели после официального признания Иоанной брака Марии в Неаполе неожиданно возникла проблема еще большего масштаба. 25 июля 1343 года в столицу торжественно въехала процессия из четырехсот венгерских дворян, рыцарей и придворных, сопровождаемых толпой слуг и большим обозом. Возглавляла эту грозную делегацию свекровь Иоанны, вдовствующая королева Венгрии, Елизавета.