Со временем в Неаполь прибыло обтекаемое, но все же официальное папское разрешение на брак Карла с его кузиной, и 26 марта 1343 года Иоанна и Санция устроили официальное празднование помолвки Марии в Кастель-Нуово. Быстрота, с которой Папа санкционировал этот брачный союз, естественно, должна была быть истолкована как знак папской благосклонности и, должно быть, подтолкнула Иоанну и Санцию к мысли, что это подходящий момент, чтобы решить будущее Марии и стабилизировать порядок наследования трона. Все члены правящего Совета, заранее проинформированные о содержании буллы, присутствовали на этой церемонии, в качестве еще одной попытки придать ей легитимность. Но даже авторитет этой делегации не мог скрыть атмосферу угрозы, созданную явным отсутствием константинопольской императрицы и ее выводка. Екатерина была в ярости от того, что ее так перехитрили, и в самых резких выражениях выразила протест против обручения как своей племяннице Иоанне, так и Папе, и, как и предполагала герцогиня Дураццо, императрица призвала короля Франции вмешаться, чтобы добиться отмены разрешения.
Но Агнесса, предвидя такой поворот, была к нему готова. Через два дня, 28 марта, дом Дураццо приступил ко второй, тайной половине своего плана. Одна из фрейлин Марии, молодая женщина по имени Маргарита ди Чеккано, племянница кардинала, стала соучастницей заговора. С помощью Маргариты Карл Дураццо заманил свою юную невесту в западный сад Кастель-Нуово, который примыкал к его родовому поместью. По словам Доменико да Гравины, там он "похитил" ее и увез в свой замок, где уже ждал нанятый священник. Этот священник, наделенный правом в соответствии с одной из секретных диспенсаций, подписанных Папой, поспешно и тайно обвенчал пару. Но столь неортодоксального таинства бракосочетания было недостаточно, и Карл, чтобы отрезать все пути назад, как только священник закончил, принял меры предосторожности и консумировал брак. Или, как сообщал Доменико да Гравина, передавая информацию, которая, очевидно, была общеизвестна в то время, "совокупившись, как говорят, и оставив ее в своем собственном дворце"[80].
Но даже та сексуальная свобод, которая царила в придворной жизни в Неаполе, очевидно, имела свои пределы. Поведение Карла и Марии вызвало в королевстве скандал. Хуже того, оно подтолкнуло дом Таранто отказаться от дипломатических усилий в пользу вооруженного конфликта. Людовик, второй сын Екатерины, преуспевший в военном деле, собрал небольшой отряд из друзей и их сторонников, чтобы нанести ответный удар своему кузену Карлу. Они захватили один из дальних замков герцога Дураццо и некоторые другие его владения и заявили о своем намерении продолжать военные действия. Это побудило Карла и его мать, Агнессу, собрать группу своих вассалов для обороны. Через несколько недель Неаполь оказался на грани гражданской войны.
Если раньше Иоанна не понимала своей ошибки, разрешив помолвку сестры с Карлом, то теперь она это осознала. Она отказалась признать тайную свадьбу, лишила сестру приданого и обратилась с длинным письмом к Папе, горько жалуясь на поведение Агнессы и Карла и на оскорбление, которое они нанесли ее семье. Она настаивала на том, чтобы Папа отменил свое прежнее решение и аннулировал брак. Она горячо упрекала сестру, а поскольку Карл и Мария продолжали вести себя вызывающе, перешла на сторону Екатерины. Король Франции тоже написал Клименту VI письмо, требуя объяснений и компенсации за ущерб, нанесенный интересам его сестры в Неаполе. Даже венгерская королева-мать, подстраховываясь, написав письмо, в котором выразила свое крайнее неудовольствие тем, что диспенсация была выдана в прямом противоречии с первоначальным, одобренным Папой брачным договором ее сына с неаполитанской принцессой — ведь согласно этому документу, в случае смерти Иоанны Мария была обязана выйти замуж за Андрея вместо нее.
