Нет ничего плохого в том, чтобы попросить Святого Отца официально присвоить ее мужу титул короля, который она уже неофициально использовала для него. Разве она [Иоанна] не согласилась с тем, что для блага королевства, а также для ее собственного спокойствия было бы предпочтительнее, чтобы ее муж помогал ей разделить бремя власти? Даже не задумываясь о гармонии супружеской жизни, есть проблемы, которые подданные предпочли бы решать с мужчиной, а не с женщиной; а если придется отражать врага, это будет больше делом мужа, чем жены. В конце концов, она [Иоанна] ничем не рискует, пригласив мужа возглавить королевство. Нужно лишь установить границы, за которые он не должен был бы заступать, и получить необходимые гарантии на этот счет[87].
Внешнее проявление внимания Иоанны, однако, не обмануло ее свекровь. Вдовствующая королева понимала, что жена ее сына одобряет существующий порядок и не сделает ничего, чтобы расширить власть своего мужа в королевстве. Елизавета также не могла найти способ добиться от Иоанны уступок, договорившись с одной из других ветвей ее семьи. Королева-мать вскоре пришла к выводу, что подкупать либо Таранто, либо Дураццо (или обоих) — пустая трата времени, поскольку одна из ветвей наверняка будет противиться тому, что поддерживает другая, независимо от того, насколько привлекательным будет финансовый стимул. Но в скором времени Елизавета все же нашла альтернативу. Вдовствующая королева отправила свои повозки с деньгами и мешки с золотом туда, где, как она знала, можно было получить выгоду за эти деньги, а именно к папскому двору в Авиньоне. Взятку сопровождала престижная делегация, в которую входили епископ, знатный венгерский граф и двоюродный брат Андрея дофин Вьеннский. Всем им Елизавета поручила убедить Папу короновать ее сына королем и наделить его хотя бы частью суверенных полномочий. Затем, убедившись, что сделала все возможное для продвижения интересов Андрея в Неаполе, королева-мать и остатки ее свиты отправились на несколько месяцев в Рим.
Время для осуществления этой затеи не могло быть выбрано более неудачно. Венгерская делегация явилась в Авиньон со своими деньгами, жалобами и требованиями как раз в тот момент, когда Климент VI, решив, что объем корреспонденции, направленной к нему из Неаполя после смерти короля Роберта, стал его утомлять, взвешивал преимущества назначения специального легата в королевство. Привлекательность присутствия на месте событий представителя, уполномоченного действовать от имени понтифика и избавляющего Климента от необходимости лично отвечать на уговоры различных неаполитанских партий, была очевидна. Но с прибытием эмиссаров Елизаветы она стала непреодолимой. Еще одна партия жаждавшая быть услышанной, толпилась в залах и без того переполненного папского дворца, требовала аудиенции, излагала претензии, все из которых должны были быть должным образом зафиксированы и расследованы. В конце концов Климент поручил венгров своим кардиналам и сообщил о своем намерении назначить в Неаполь своего легата.
