Самая распространённая ошибка у начинающих Хатха-йогу — предвкушение потенциальной возможности получить от тела всё, что пожелает душа. Человеку известно из житейского опыта, что только если он будет всё лично делать сам, от начала до конца, с полной вовлечённостью, есть большая вероятность добиться желаемого. В случае йоги такой подход не более чем вредная иллюзия, приходится на своей шкуре постигать необходимость иного способа действий.
Встречаются феноменальные люди с удивительным телом, такие как Гарри Гудини, факир-европеец То-Рама и другие, которым тем или иным способом удалось победить боль, полностью подчинив тело волевому контролю и при этом не разрушив его. Подобный ход вещей — исключение и не может быть принят в расчёт при освоении Хатха-йоги обычным человеком.
Итак, между неприятными ощущениями, болью и необходимыми изменениями тела в практике асан йоги нет и не может быть необходимой связи! Работа с телом через боль и неприятность — это не Хатха-йога и не йога вообще. Феномены не в счёт, существуют большие и едва ли разрешимые проблемы с передачей феноменальности, кроме того в классической йоге сложность выполняемых асан вовсе не является мерилом истинности развития.
Асаны выполняются особым образом для того, чтобы кроме телесных происходили необходимые изменения сознания, а затем психики — вот цель практики, а не сложность достигаемой формы сама по себе. Это не мешает помнить каждому, кто хочет получить настоящий результат, а не заниматься неизвестно для чего акробатикой, пусть даже внешне неотличимой от асан.
Рассмотрим для примера случай Гудини. В «лице» собственного организма он имел дело только и исключительно со своей телесной реальностью, как и любой из нас. Располагая уникальными задатками, этот человек преобразовал свои потенциальные возможности к феноменальному уровню.
Допустим, я (наивный поклонник йоги) выразил желание, чтобы Гудини (либо Айенгар или современные украинские феномены) обучил (ли) меня такому уровню управления телом, которого он (они) добился (лись) у себя путём определённой тренировки. Если все эти ребята, подобно мне, чистосердечно верят в то, что кого-то можно научить тому, чем они владеют сами, для начала им необходимо, грубо говоря, влезть в мою шкуру. Они должны показать предназначенную только для меня последовательность действий, с помощью которой я сумею — конечно, через какое-то время, не сразу — выполнить со своим телом то же самое, что могут демонстрировать они. Гудини (Айенгар, Сид) должен подробно и доходчиво объяснить мне, что и как я должен делать, чтобы прийти к таким же результатам, что и он (например — как на плакате «йога-дхара-садханы» или в книге «Прояснение йоги»).
Но ведь это должны быть мои действия для моего тела! Поскольку феномен и я обладаем телами, не совпадающими по форме, конституции и свойствам, то пути, ведущие нас к наивысшим результатам, должны быть разными, как и сами эти результаты. Потому что я сам — иной по сравнению с Гудини, Айенгаром либо Сидом.
Если же феномен твердит, что для меня и кого угодно доступно освоение демонстрируемого им цирка и упорно навязывает мне именно свой личный способ для получения совершенно другим мною результатов, аналогичных своему, феноменовскому, — тут что-то не так. Если он действительно способен научить, то должен показать законы, пользуясь которыми я могу, сделав поправку на моё личное строение, качество и особенности, постепенно прийти к возможности выполнить те же самые позы или движения.
Но феноменальность по определению не подчиняется законам, она либо есть, либо её нет. Следовательно, научить обычного человека тому, что я вижу в книге Айенгара, на плакатах и видеокассетах «садханы» и в демонстрациях Сида — невозможно, мы оказываемся в тупике. То, что обещает нам Айенгар-йога или «дхара садхана», тем более в том объёме, как они это предлагают, просто не является реальным, это — иллюзия. И те, кто предлагает это — продавцы веры в результат, но не реальных способов его достижения. Быть может наше общество так склонно верить в обещание чудес, возможных с телом, что с семнадцатого года весь народ приучали (и приучили!) к вере в обещание светлого будущего (коммунизм)?
Если я бы пришёл, допустим, к Бобу Бимону и сказал: «Послушай, парень, я хочу прыгать в длину на тот же результат что и ты — восемь девяносто...», что ответил бы мне Бимон, находясь в здравом уме и твёрдой памяти? Очевидно, смысл сказанного им был бы таков: «Амиго, тебе ведь уже за тридцать (сорок, пятьдесят), чего же ты хочешь, когда ещё и со здоровьем не фонтан? Ну ясно, что если очень постараешься, то я могу помочь тебе прыгнуть гораздо дальше, чем ты способен это сделать сейчас, но восемь девяносто — извини...»
Если же мозги отсутствуют как таковые, либо парень решил хорошенько заработать на моём идиотизме, он согласился бы всю мою оставшуюся жизнь готовить меня к мировому рекорду. И между двумя этими подходами есть некоторая разница, не так ли?
