Коринне нелегко было смириться с тем, что Мария, единственная ее подруга в ашраме, оказалась удачливее во всем, чем она: ей не только достался Лоу, но и Махариши хвалил Марию за то, что она подолгу медитирует, ученики любили ее, потому что она была со всеми приветлива, а Марк был ее лучшим другом. С медитацией у Коринны тоже не ладилось. Сидеть в тишине и одиночестве было ей несвойственно, деятельность и внимание нужны были ей как воздух. Путешествуя автостопом, она сама создавала события – яркое появление, быстрый уход. Если кто-то действовал ей на нервы, она просто искала другую машину. И парни готовы были отдать все, лишь бы она осталась. Но в ашраме Коринна была лишь незаметной помощницей Рюдигера на кухне, стояла на низшей ступеньке духовной иерархии. Она бы справилась, если бы ей удалось освободиться от Марка. Но то, что единственный мужчина, которого она желала, не отвечал на ее чувства, выбивало ее из колеи. И то, что такое случилось именно с ней, окончательно вгоняло Коринну тоску. Но этого она никому не показывала. Ашрам был не групповым сеансом у психотерапевта, где можно выкричаться и бросаться подушками. Здесь ценилась божественная благодать. Поэтому она улыбалась, скрывая боль, и внутренне разрушалась.
На кухне Лоу замечал, как она все время поглядывает на Марка, который из-за усиливающейся жары ходил в майке, открывавшей великолепные мускулы, Марка – с его буйными светлыми волосами и заразительным смехом. Лоу страдал, видя, как Коринна принимает на свой счет все, что бы ни сказал или ни сделал Марк, как она затихает, когда он уходит, или взбивает волосы, когда возвращается. Хуже всего бывало, когда ночью они сидели за столом, пили какао и философствовали о будущей жизни. Мысль, что можно «быть вместе» только ради секса, Марк даже не считал «мещанской». Он не знал, как подступиться к самой концепции «вместе». Коринна предполагала, что можно быть вместе и заниматься сексом с другими. «А что тогда значит – быть вместе?» – спросил Марк с неподдельной искренностью, и она не нашла ответа, где не было бы слова «любовь», – слова, которого она избегала, чтобы скрыть свою уязвимость, и в пространстве, где постоянно твердили о космической любви, это избегание выглядело странным. Поэтому она предпочитала говорить о чувствах, о которых можно говорить без ущерба быть уязвленной. Марк тоже говорил о чувствах, но имел в виду инстинкты. Он не играл с Коринной, был с ней ласков («уважителен» тут явно не подходило), но при этом был сам по себе. И от этого делалось только хуже, потому что ей не в чем было его упрекнуть. Если бы он обманул ее или гнусно с ней обошелся, она бы освободилась. Но он не давал ей повода. Он ей ничего не давал.
Если кто-то хотел выйти из ашрама, чтобы погулять или сделать покупки, нужно было испросить разрешения Махариши. В особенности это касалось женщин, которых он предупреждал, что снаружи их подкарауливают дикие мужчины, «понимаете, сущие звери». Знаменитости могли игнорировать запрет (Миа Фэрроу любила гулять по Ришикешу и покупать яркие сари), однако простые смертные не могли позволить себе подобные эскапады без риска получить нагоняй. Но у кухонного персонала был особый статус – кто-то должен был закупать продукты. Кое-какие овощи выращивали в ашраме, но большую часть нужно было покупать, от кукурузных хлопьев до арахисового масла. И всякий раз, отправляясь за покупками, работник кухни получал список с особыми пожеланиями: табла Джорджу, туалетная вода для волос Джону, пленка для камеры Полу. Некоторые особые пожелания заносились в секретный список. Например, яйца для Ринго, мясо для Джона или презервативы для всех, кто нарушал заповедь воздержания. Марк был специалистом в заказах такого рода. По крайней мере, он говорил, что объяснял Махариши, что не нужно относиться к жизни так серьезно, нужно больше улыбаться и любить без всяких условностей.
За покупками они отправлялись на такси, иногда вместе с подругами битлов, в расположенный неподалеку Дехра-Дун, который был не таким священным, как Ришикеш. Лоу и Рюдигер шли на рынок, Марк же ускользал по своим делам. После обеда они возвращались, нагруженные дарами, точно волхвы. На случай, если бы кому-то пришло в голову обыскать его комнату, Марк припрятывал свои драгоценности в банках для специй и мешках с мукой в кладовой. А по ночам, когда все спали, снабжал своих клиентов. После расставания с Марией в их число входил и Рюдигер, потому-то он и не выдавал Марка. Счастливчик.
Лоу пытался воззвать к совести брата:
– Когда-нибудь ты попадешься. И тебя выгонят. А с тобой и весь персонал кухни.