Коринна взяла пакет, высыпала щепоть на ладонь Лоу. Вместе с травкой выпало несколько бумажек с картинками.
– Ого, – сказала она.
– Давай без кислоты, ладно?
Она тронула пальцем бумажку. Лоу отдернул руку.
– Ты же не хочешь, чтобы тебе стало плохо?
– Ты когда-нибудь пробовал?
– Нет.
– Тогда что ты понимаешь?
Лоу сунул бумажки обратно в пакет. Совесть его не мучила, он защищал Коринну от еще больших страданий.
Потом они сидели на кухонном полу, прислонившись к плите. Вдруг послышались шаги. Лоу сунул пакет под себя. Откинув занавеску, вошла Мария. Вместе с ней в кухню проникла пороховая вонь.
– Что вы тут делаете?
– Разговариваем.
Она принюхалась.
– Я думала, ты бросил.
– Иди садись с нами, – сказал Лоу успокаивающе, и Мария села рядом с ним.
Он обнял ее, чтобы она не чувствовала себя лишней, но тогда лишней оказалась Коринна. Коринна хотела встать и уйти, но тут на пороге вырос Марк. Он ухмыльнулся:
– Что это вы без меня празднуете? – Он шагнул внутрь и забрал у Коринны косяк: – Это мое.
Лоу собрался было все объяснить, но Марк подмигнул ему и обвел всех троих взглядом.
– Какая-то здесь плохая аура. Кто-то умер?
Коринна бросила на Лоу быстрый взгляд: «Все, что я рассказала, должно остаться между нами».
– Садись, – сказал Лоу. – Как там настроение на улице?
Марк сел на корточки рядом с Коринной, упер ладони в колени. Лоу почувствовал, как Коринна напряглась.
– Этот тип чокнутый, – сказал Марк.
– Кто?
– Махариши.
Они болтали обо всем на свете, только не о себе, и в какой-то момент Марк обнял Коринну за плечи. Она вздрогнула, но тут же расслабилась. И спустя какое-то время положила голову Марку на плечо.
Чтобы отвлечь внимание, Лоу спросил брата, зачем ему кислота.
– Там видно будет.
– Ты сам принимал?
– Не в ашраме.
– А где?
И тут Лоу снова поймал быстрый взгляд Коринны, но теперь адресованный Марку. А Марк ушел от ответа, принявшись рассказывать, что говорил на поляне Джон.
Больше в тот вечер ничего не произошло, единственным событием стало появление Донована. К своему бунгало Лоу и Марк шли молча. Возможно, чувствовали, что иначе тайная трещина между ними увеличится. Только когда они уже лежали в кроватях, Лоу неожиданно спросил:
– Ты принимал кислоту с Коринной?
– Да.
Лоу хотел спросить, когда это было. Но потом сдержался, потому что догадывался, что было это ночью у храма Кунджапури и что все разговоры об этом выльются в бессмысленную ссору. «Пенелопу» не вернуть, как и все остальное, потерянное в пути.
Следующим утром Донован сидел за завтраком с гитарой и пел «Можжевеловую Дженнифер»[82]. Для Дженни Бойд, в которую влюбился, как застенчивый парнишка. Мария зачарованно слушала и прижималась к Лоу. Лоу был тронут, что она вела себя как его официальная девушка, по крайней мере, за столом, хотя Махариши не приветствовал «общение» между не состоящими в браке. Ночи они по-прежнему проводили порознь. Для секса встречались днем в комнате Марии, когда Коринны не было. Но как-то ночью, когда Лоу и Марк уже потушили свет, Коринна вошла к ним в комнату. На ней было сари, а под ним ничего. Она сказала Лоу:
– Мария тебя ждет.
Что ему оставалось делать? Разочаровать Марию? Испортить удовольствие Марку и Коринне? Он вообще-то был уставший, но оделся и прокрался по темной тропинке к бунгало Марии. Когда Лоу открыл дверь, она уже спала. В комнате было темно. Она испугалась, когда он сел на ее кровать.
– Что ты тут делаешь?
– Я думал, ты меня ждешь.
– С чего ты взял?
– Коринна сказала.
– А где она?
Никто не узнал, что произошло той ночью между Марком и Коринной. Наутро они вели себя как обычно. Но Лоу старался держаться от Коринны подальше, сам не зная почему, вообще-то он чувствовал, что они стали ближе друг другу после того, как она поделилась с ним своей тайной. Но на самом деле все обстояло наоборот: это она избегала его, потому что он знал ее тайну. Словно закрыла глаза и стала невидимкой.
Это была не единственная трещина, что пролегла через ашрам. Джон переехал из комнаты, которую делил с Синтией. Та страдала, не понимая, в чем дело. Каждый день он ходил к почтовому отделению у входа, где с нетерпением ждал писем. В песне «Джулия», написанной в Ришикеше, об умершей матери и детстве, которое Джон провел без нее, фанаты «Битлз» потом обнаружили слова «дитя океана», значение которых прояснилось позже, когда стало известно о его романе, – имя «Йоко» переводится с японского как «дитя океана».
Потом сбежали Ринго и Морин. Виноват был не Махариши, а желудок Ринго. Сколько можно питаться бобами, хранящимися в чемодане? Наверное, он уехал, потому что иначе просто лопнул бы. Или его жена не могла больше терпеть вонь. К тому же Морин знала уже каждого комара в комнате и была по горло сыта скорпионами в ванной. Но больше всего Ринго и Морин скучали по новорожденной дочке, которая осталась в Лондоне.