Лоу никогда не видел ее такой. Она походила на раненого хищника, готового на все, чтобы защитить свою жизнь. Лоу подивился собственному спокойствию.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
Она смотрела, не отвечая.
– Если ты ищешь запасы Марка, так он давно все перепрятал. Потому что Рюдигер начал таскать.
Коринна медленно опустила нож. Лоу осторожно приблизился, хотел забрать нож, но она отпрянула.
– Коринна. Не делай глупостей.
Ему удалось схватить ее за руку и удерживать, пока не почувствовал, что ее хватка ослабела. Нож упал на пол.
– Да что с тобой?
Коринна отвернулась, пряча лицо.
– Прости, Лоу.
Она опустилась на пол и разрыдалась. Лоу сел рядом. Он почувствовал, что сейчас лучше не трогать ее. Поэтому просто сидел рядом.
Она все еще дрожала.
– У тебя найдется покурить? – спросила она.
– Нет.
– Вот черт. Это медитирование меня с ума сводит.
Потом она рассказала, что с ней. Все, что Лоу уже знал, – историю с Марком. Но и то, чего не знал. Коринна никогда не говорила, что произошло накануне того новогоднего дня, когда она вошла в стамбульский «Паддинг Шоп». Надо было жить настоящим, прошлое никого не интересует. Но перед тем на вечеринке, когда все танцевали, а петарды взрывались, ее настигло то, от чего она бежала, – образы, обрывки слов и чувства, которые отнимали у нее дыхание, пока тело совершенно не окаменело.
– Я уже не помню, откуда они взялись, – сказала она.
Это были парни, к которым она села в машину, чтобы добраться из Загреба в Стамбул, – парни ехали в Катманду. Из приемника звучали песни «Роллинг Стоунз», а потом была новогодняя вечеринка в гостиничном номере какого-то друга, куда она пошла с ними. Она помнила бутылки в баре номера, большую кровать и окно на Босфор. Помнила фейерверк в ночном небе и одного из парней, игравшего на гитаре, робкого, с длинными волосами, падавшими на глаза. И двух других, постарше, которые стали лапать ее под футболкой, мол, давай, не будь такой недотрогой, и она не хотела быть недотрогой, но хотела убежать из номера. Она помнила, как уже почти открыла дверь, когда чья-то рука ухватила ее за шею и потащила обратно, резко и грубо, а парень с гитарой перестал играть. Она закричала. Самый старший расхохотался и зажал ей рот.
От него воняло водкой и сигаретами, он был сильнее.
– Ты же не хочешь испортить нам вечеринку? Девушка секси!
Он швырнул ее на кровать. Она понимала, чего хотят эти парни, и понимала, что должна делать, чтобы выбраться отсюда живой. Поэтому поддалась им. Не сопротивлялась. Те двое, что были постарше, держали ее за руки и задрали короткое платье. Робкий парень, который поначалу сидел на стуле, поднялся и подошел, не потому что хотел ее, а потому что двое других насмехались над ним: «Давай, тряпка, докажи, что ты не импотент». И тогда он расстегнул брюки, не глядя Коринне в глаза, а старшие смеялись и толкали его, пока он не разъярился, и Коринне оставалось только выбирать: смотреть, как он вымещает на ней свою мелкую, смешную злость, или закрыть глаза.
– Ей нравится, – крикнул старший и загоготал. – Нравится, правда?
Она закрыла глаза, потому что надеялась, что так будет легче забыть. Как ребенок, который, играя в прятки, прикрывает глаза руками и думает, что его никто не видит. Стать невидимкой, на этом она сосредоточила все силы. Спрятаться за телом и не чувствовать, что они с ней делают. Если она ничего не будет чувствовать, то потом не сможет об этом вспомнить.
Когда младший парень кончил, настала очередь двух других. Коринна слышала, как за окном взрываются петарды, и представляла себе, что могла бы сейчас быть на улице, видеть других людей, которые весело празднуют, и удивлялась, что ей не холодно, хотя сейчас зима.
В какой-то момент запястья перестали болеть, и она почувствовала, как кровь снова притекла к ладоням.
– Если кому-нибудь расскажешь, тебе конец, – сказал старший. – Поняла?
Она слишком окоченела, чтобы ответить.
Он влепил ей пощечину.
– Поняла?
Она кивнула.
– Мы тебя найдем.
Потом она встала, расправила платье. Пошла в ванную, чтобы смыть грязь. Когда она вернулась, парни исчезли. Только гитара лежала на полу. Коринна стояла, смотрела на кровать, на открытое окно, и ее трясло. Она не об этом мечтала, когда покидала свой захудалый городишко.
У Лоу в глазах стояли слезы. Он взял ее за руку.
– На следующий день я пошла в «Паддинг Шоп», чтобы погадать на «Книге перемен». Книга сказала, что я должна ехать домой. Но это означало бы, что мои родители были правы. «Ты пожалеешь», – говорили они.
Лоу потрясло, что он не заметил всего этого, когда Коринна вошла с гитарой в то стамбульское кафе. Что он так ошибся, оценивая ее. А Марк, напротив, почувствовал ее боль.
– Где Марк прячет? – спросила она.
Лоу, сам давно уже потерявший интерес к тому, чем промышлял Марк, встал, осторожно помог ей подняться и показал тайник брата: пустое осиное гнездо под крышей кладовки. Он залез на мешки с мукой и достал из дыры туго набитый полиэтиленовый пакет. Коринна внимательно наблюдала за ним.
– Ты уверена?