Какое удивительное сочетание технологии и искусства! И не менее удивительно то, что эта прекрасная вещь родилась в Германии, а не в ренессансной Италии. Как говорит Альберт Капр, «удивительно, что эта первая европейская печатная книга была настолько прекрасной и мастерски сделанной, что последующим поколениям, вплоть до наших дней, редко удавалось приблизиться к ее великолепию и никогда не удавалось превзойти. Благодаря правильности набора, однородности черной краски печати, гармоничности дизайна и многим другим аспектам эта книга является шедевром, к которому мы вряд ли можем стремиться в современных условиях. За подобным достижением могла стоять лишь личность, вдохновленная страстным стремлением к совершенству и способная передать это стремление и энтузиазм своим коллегам».
По возвращении в Майнц дела Гутенберга пошли весьма плохо.
К началу 1452 года Гутенберг занял 800 гульденов, чтобы обустроить книгопечатный цех, в котором его команда работала над «Донатом», «Книгами Сивилл» и, возможно, индульгенциями, чтобы получить дополнительный заработок, пока готовился проект, который должен был окупить все, – миссал. Но неожиданно он был остановлен. Теперь важным проектом должна была стать Библия. Но цех Гутенберга работал на полную мощность. Остановить его было нельзя. Требовалось расширение. Он сообщает об этом Фусту и получает еще денег на открытие второго цеха, предназначенного, вероятно, для одной лишь Библии. Но этот цех также нуждался в притоке денег, поэтому, как только он был обустроен, Гутенберг перенес в него некоторые второстепенные работы, в частности (как можно понять из шрифта) часть прибыльных индульгенций. Между тем даже малейшая часть доходов не шла на выполнение условий договора с Фустом. Если бы какой-нибудь аудитор сумел перенестись во времени, то, возможно, обнаружил бы, что здесь что-то вышло из-под контроля. Даже если бы Гутенберг начал выплачивать деньги своему кредитору, ему сложно было бы определить, какая часть дохода по праву принадлежит Фусту, а какая – ему.
Вот что мог обнаружить наш гипотетический аудитор (подробнее см. в приложении I).
Наш аудитор мог бы также прийти к выводу, что в начале 1455 года Гутенберг увидел свет в конце тоннеля. Если бы Библия хорошо продавалась, Фуст и Гутенберг покрыли бы все свои затраты и заработали бы по 2 тысячи гульденов каждый – этого достаточно для того, чтобы купить 20 приличных домов. Все, что им было нужно, – это сохранять спокойствие.
Но в самый разгар этих творческих исканий, примерно в середине 1455 года, когда была напечатана 42-строчная Библия и приняты предварительные заказы, когда деньги должны были вот-вот поступить, а слава и фортуна фактически стояли у порога, Фуст все испортил.
Это страшная и печальная история. Фуст подал иск с требованием вернуть деньги – всего 2026 гульденов. Гутенберг не мог заплатить, что Фусту наверняка было известно, поскольку все деньги были вложены в производство и продукцию, в частности главное сокровище мастера, которое, как утверждал Фуст, принадлежало ему на правах залога. Проводились слушания, вызывались свидетели, было принято предварительное решение. В ноябре нотариус Ульрих Гельмашпергер сделал запись о последнем слушании, во время которого Фуст должен был поклясться, что все его показания, данные во время предыдущих слушаний, правдивы. Возможно, их не признали бы правдивыми, если бы у Гутенберга оказались какие-либо новые доводы, позволявшие оспорить иск.
Нотариальный акт Гельмашпергера, как величественно именуют этот краеугольный камень исследователи жизни Гутенберга, представляет собой один пергаментный лист размером с большую настольную книгу, хранящийся в стеклянном футляре в библиотеке Гёттингенского университета. В действительности он написан не самим Гельмашпергером. Это дословная копия его оригинальных заметок на местном диалекте с превосходно скомпонованным текстом и с несколько непрофессионально выполненным украшением прописной буквы первой фразы:
Гельмашпергер описывает одну яркую сцену на слушании, проводившемся в рефектории монастыря Босоногих Братьев нищенствовавшего францисканского ордена. (Церковь и монастырские помещения, находившиеся рядом с соборной площадью, недалеко от того места, где ныне располагается театр, были разрушены в XVIII веке.)
Четверг, 6 ноября, время близится к полудню. В зале находятся монахи, возможно, готовящие обед.
Гельмашпергер тоже здесь, держит наготове перья и бумагу; рядом с ним дюжина свидетелей. Один из присутствующих – помощник Гутенберга Петер Шёффер, приемный сын Фуста, который, должно быть, уже почувствовал, к чему все идет, и приготовился покинуть корабль. Фуст прибывает по расписанию вместе со своим младшим братом Якобом. Гутенберга все еще нет.
