Именно во Франкфурте Пикколомини увидел нечто удивительное: красиво отпечатанные Библии на продажу. Слухи распространяются быстро, и его испанский начальник, кардинал Хуан де Карвахал – тот, кто был в Майнце папским легатом с Николаем Кузанским в 1448 году, – прислал из Рима письмо с просьбой как можно более подробно рассказать об увиденном. В своем ответе, написанном в марте следующего года из Вены, где он расположился при императорском дворе, Пикколомини обратил внимание на срочность запроса от Карвахала, направленного «курьером быстрее, чем Пегас. Но довольно шутить об этом».
Об этом необычном человеке, которого видели во Франкфурте, я не слышал ни единого плохого слова. Я не видел полных Библий, но видел квинтернионы [секции из пяти листов, или 20 страниц] из различных книг, написанные без ошибок, изысканными и правильными буквами, которые Ваше Преосвященство сможет легко читать без очков.
Согласно данным Пикколомини, было напечатано 158 копий, а возможно, и целых 180. То, что точный размер тиража не был известен, вполне понятно, так как в процессе производства он был увеличен, чтобы максимально удовлетворить спрос. В то время как Пикколомини это писал, некоторые копии уже достигли Вены. Далее он говорит о том, что мог бы попытаться купить для Карвахала полную Библию, но сомневается в том, что это удастся, – «потому, что для этого придется совершить длительное путешествие, и потому, что еще до того, как книги были готовы, они говорили, что покупатели уже найдены».
Было бы мило, если бы «необычным человеком», о котором говорил Пикколомини, в действительности являлся Гутенберг, и было бы еще лучше, если бы они встречались. Из весьма туманного первого предложения создается впечатление, что у Пикколомини была некоторая предварительная информация, проверенная им лично, о человеке, с которым он не встречался. Нам известно только то, что кто-то продавал непереплетенные Библии, вышедшие прямо из-под пресса. Скорее всего, это был Фуст, который реализовывал свои коммерческие интересы, отправляя помощников к покупателям с печатными фолиантами, в то время как Гутенберг возобновил свою деятельность в Майнце.
Начиная писать эту книгу, я хотел ощутить то же удивление, которое чувствовал Пикколомини, и прикоснуться к Библии Гутенберга. В Британской библиотеке имеется пара копий: одна напечатанная на бумаге, другая – на пергаменте. Я часто там бываю, но никогда не делал запрос, полагая, что эти книги должны храниться в условиях священной неприкосновенности. Дотронуться до этих драгоценных и (как я считал) хрупких страниц? Это доступно лишь академической элите, к которой я не принадлежал.
Чтобы превзойти конкурентов-писцов, Гутенберг сделал свои Библии достаточно прочными, что дало им возможность храниться веками.
В действительности же, когда я об этом спросил, то был удивлен ответом. Чтобы превзойти конкурентов-писцов, Гутенберг сделал свои Библии достаточно прочными, что дало им возможность храниться веками. Джон Голдфинч из Британской библиотеки с удовольствием показал мне одну из них. Недра библиотеки такие же безопасные и чистые, как мраморная гробница, и я был уверен в том, что к этой священной реликвии должны приближаться в перчатках и масках. Но когда Джон принес один из двух хранящихся в библиотеке томов в читальный зал, то просто положил его на стол и позволил мне листать страницы.
Да, я был одним из немногих избранных. Но, как сказал Джон, это потому, что не многие ученые в наше время ощущают потребность почувствовать сам предмет. Цифровая версия настолько хороша, что удовлетворяет запросы почти всех исследователей. Но ничто не сможет заменить сам предмет. Это тончайшие, сделанные вручную рисунки растений и книг на нескольких первых страницах (пролог святого Иеронима, Книга Бытия и Книга притчей), а также блестящие капли из тонкого листового золота; плотные, толстые страницы; красные, просвечивающиеся с обратной стороны буквицы и черная краска рельефных букв. Я чувствовал их шероховатость. В некоторых местах буквы проступали на обратной стороне страницы. Даже слепой человек смог бы прочитать эти слова.
– Вспоминается теория шести рукопожатий, – сказал я наконец. – Гутенберг прикасался к этим страницам. Ко мне, должно быть, перешло несколько его молекул.
Джон засмеялся:
– Возможно. Но эта копия принадлежала Георгу III. Перед тем как переплести, ее, вероятно, разобрали и постирали.
– Постирали?
– Да, они хотели избавиться от сносок на полях, которые здесь были. Вот одна из них – вероятно, они обозначали место начала и окончания чтения.
