— Королевской крови вполне достаточно вместо всех этих крестьян и лесорубов, — сказал Кайлен и шагнул к ней. Он был бы рад какому-нибудь другому варианту, в котором не пришлось бы никого вводить в заблуждение и не пришлось бы идти на такие крайности. Но увы, из двоих, находящихся на поляне, другие варианты сейчас был способен видеть и воспринимать только Кайлен. Договариваться с вилой как-то иначе было примерно так же бесполезно, как с человеком в остром бреду.
— Отдаш-ш-ш-шс-с? — с присвистом спросила она и тоже двинулась ему навстречу, перебирая руками-ветками по снегу и трепеща крыльями. В ее голосе звучало сомнение. Зачем потомку правителей холмов просить себя в жертву в обмен на крестьян и лесорубов, чуть не погубивших лес, она сейчас тоже не понимала. Впрочем, это и в здравом уме далеко не все поняли бы.
Кайлен собирался ответить, и ровно в этот момент на поляну сбоку, ровно между ним и вилой, вылетел из-за деревьев Шандор.
— Стой! — крикнул ему Кайлен, подняв руку вверх. Здоровенный волк моментально замер у кромки деревьев как вкопанный. — Стой там. Ближе не подходи. Лучше даже не двигайся. Дышать тоже старайся пореже, — громко отдал указания Кайлен и тут же обратился к виле на высоком наречии: — Он не подойдет и не будет вмешиваться. Только мы с тобой, только наш с тобой договор.
Она медленно повернула лицо в сторону Шандора, застывшего на краю поляны. «А-а-ах-х!» — пронеслось над землей в его сторону. Потом вила снова посмотрела на Кайлена и неторопливо кивнула. Он облегченно выдохнул, но в голове тут же ослепительной вспышкой пролетела мысль: «Так не пойдет!»
Со всей этой неуверенностью в успехе затеи, в собственных силах, со всеми этими опасениями, что все пойдет не так — рожа у него отвратительно мрачная и серьезная. А ему сейчас нужен весь его эбед, в полную силу. С такой кислой физиономией окончательно подтверждать договор никак нельзя, тогда точно ничего не получится.
— Мне нравится твое уважительное отношение к Церкви Создателя, — очень бодро сообщил Кайлен. Вила недоуменно наклонила голову набок, как собака, которая не понимает команды хозяина. — Ну гляди! Лесорубов осталось еще десяток, — он показал ей растопыренные пальцы на двух руках, а потом оставил одну, правую. — И пятеро в деревне тех, кто тебя по лесу ловил. Итого пятнадцать. Если считать двенадцать ночей сразу от Солнцестояния, туда пятнадцать жертв никак не вместятся. А вот если добавить дни до Рождества, а уже к ним Йольтайд, получится в самый раз!
Вила замотала головой, будто ей что-то в ухо попало, а потом запрокинула ее назад и утробно заревела, как олень.
— Что, хочешь сказать, ты просто не умеешь считать до двенадцати? — еще бодрее спросил Кайлен. Так было намного лучше, он с каждой секундой все сильнее ощущал, как разворачивается внутри сила, до этой минуты приглушенная переживаниями.
— Отдай! — рявкнула вила. — Обещал! Отдай!
— Я просто хочу увериться, что со мной ты все посчитала верно, — ответил Кайлен, примирительно подняв руки вверх. Он уже перестал задумываться о том, что говорит и делает, его несло потоком эбед, разворачивающимся внутри, как тугая спираль. — А то вдруг меня будет недостаточно? Я все же на три четверти человек. Это одна четверть королевской крови и три четверти — такой же, как у крестьян. Хватит ли одной четверти? Или еще сверху лесорубами добивать придется? А если придется, то достанет ли тебе одного Космина, который вон там валяется, или нужно будет еще парочку утащить?
Вила припала на руки, утопив их в снегу по самые локти, и приглушенно зарычала. «Пора!» — подумал Кайлен, ощущая, как спираль силы внутри одновременно взмывает вверх, к небу, и ввинчивается в землю, туда, где во тьме ждут своего часа будущие ростки.
— Ну, раз ты все точно почитала, — решительно сказал он, сделав еще несколько шагов вперед и оказавшись прямо у вилы перед носом. — То я согласен.
Вила резко вскинулась вверх, опять взметнув клубы снежной пыли, а потом к Кайлену стремительно бросились с двух сторон цепкие пальцы-ветки, но он успел поднять руки, чтобы они остались свободными: когти сомкнулись клещами на боках и спине, продирая насквозь и одежду, и кожу. «Рубашка новая совсем, ради женщины мне совершенно ничего не жалко!» — успел подумать Кайлен на все той же бурлящей волне эбед, которая несла его вперед и вперед. А потом воздух разрезал истошный девичий вопль.
«Jeбем ти панаиjу! — празднично выругался Кайлен. — Не могли позже дойти!» Он оглянулся через плечо. На том конце поляны, с которого он вышел, Горан уверенно, с очень мрачным и сосредоточенным лицом, держал за плечи Марию. «Да не стойте вы! Да чего вы стоите!» — истошно вопила она, но Ионел с Гораном стояли, как и Шандор, и ее тоже не пускали никуда. Хотя лица у них при этом были совершенно похоронные. «Молодцы, — мысленно одобрил Кайлен. — Но теперь придется терпеть много неприятных минут, раз вы все оказались такие резвые».