Кузнец тихо засмеялся. Совершенно не переводимое ни на один другой язык липовское словечко «инат» означало невообразимую твердолобость, заставляющую идти на принцип. И упираться на этом пути до последнего, хуже барана. Так что выяснять, есть ли у Кайлена повод для беспокойства или Горан замечательно справится, они тут могли продолжать не то что до ночи, а до самой двенадцатой ночи, пока Святки не кончатся.
— Вы первый уступите, — улыбаясь, сказал Горан. — Вы намного меньше, чем я, липовец.
— Как ты догадался-то? — наконец решил спросить Кайлен, когда самое важное уже было проговорено.
— Я, уж извините, в окно случайно выглянул и увидал, как вы амулет закапываете… А потом остальное сложил один к одному: как вы от небесного железа подальше держались, как в кузницу зашли только с моего разрешения да насколько хорошо вилу понимаете… будто она вам родня.
— Не родня, — возразил Кайлен. — Совсем другое существо. Родня мне, кроме жителей холмов, только люди. Я все же на три четверти человек. А матушка моя — наполовину.
— Мария тоже не знает, — сообразил Горан. — Потому что про нее вы еще пуще, чем про меня, переживаете.
— Даже Ионел не знает, хоть и помогает мне постоянно в делах, — подтвердил Кайлен. — Люди сами должны к этому приходить, когда захотели о колдовстве больше узнать. А не из-за того, что со мной связались, а я такой уродился, что просто знать обо мне больше — уже под Пакт попасть.
— Сдается мне, вы здесь вовсе не с той стороны думаете…
— А с какой, по-твоему, надо?
— С такой, что Мария вас любит. И брат ее — тоже. А в том, чтоб не знать про того, кто тебе дорог, настолько важного — ничего хорошего нет. И всегда дурно заканчивается.
— Ты ей расскажешь, — заключил Кайлен. — Еще до свадьбы.
— Но не раньше вас. Не решитесь рассказать — силком перед свадьбой к Марии притащу сознаваться. Но лучше бы вы сами, конечно…
Кайлен немного помолчал, уставившись на снег. Ковырнул его носком сапога, размышляя, а потом решил:
— Из леса вернемся — расскажу. Потому что ты прав. И вчера был прав, когда меня к Марии спроваживал. Это дурная гордость, даже самонадеянность — считать, что я-то с любыми трудностями и сложностями справлюсь, а вокруг все такие хрупкие и беречь их надо… И разбираться со всем нужно самостоятельно, молча стиснув зубы и никому ничего не рассказывая.
— Дело говорите, — одобрил кузнец.
— Спасибо, — Кайлен задумчиво посмотрел вдаль, где маячили на краю деревни макушки деревьев у входа в лес. — Ты, Горан, очень хорошо запомни, что я это понял — все, что тебе сейчас сказал про самонадеянность. И что бы там в лесу ни происходило, сразу вспоминай, что я понял.
— Вы чего задумали? — тут же испугался Горан.
— Вилу я успокоить задумал, и ты это прекрасно знаешь, — буркнул Кайлен. — Но я же не зря сказал, что крылья ей буду сам возвращать. Потому что есть вещи, которые из всех вас действительно могу только я, и вы там ничего сделать не сможете — даже так, как на Плугошоруле. Поэтому держи, пожалуйста, в уме, что я не собираюсь сам-один лезть туда, где могу о помощи попросить. Если не попросил, значит, помочь сейчас нечем и всем нужно в сторонке постоять: и тебе, и Марии, и остальным. И следи, чтобы все стояли, как положено. Иначе это будет уже ваша самонадеянность, которая дурно закончится. Может, даже хуже, чем у Санду.
— Приблизительно здесь, — сообщил Шандор, остановившись среди деревьев, совершенно ничем не отличимых от других деревьев, мимо которых они прошли. — Но следа я не вижу, потому и приблизительно.
— Значит, мы сейчас разделимся и пойдем его искать, — постановил Кайлен. — Вы втроем идете туда, а мы с капитаном — вон туда. Ищете след того, как волокли Космина, или самого Космина, или вилу. Не забывайте смотреть наверх: она вполне могла его на дерево затащить. Но сами его не трогайте ни в коем случае, зовите меня.
Великолепной идеей о том, как подавать сигналы в лесу, осенился Фаркаш: немного поспрашивав у деревенских, они обзавелись горстью манков на вальдшнепа. Поскольку посреди зимнего леса в Сарматских горах никаких вальдшнепов быть не могло, звук для подачи сигнала подходил идеально. А слышно манок было довольно далеко.
Так что сейчас Горан проверил свой манок, висящий на шее на шнурке, вместе с амулетом, кивнул и, взяв Марию за руку, направился вместе с ней и с Ионелом в указанном Кайленом направлении. А они с Шандором пошли в другую сторону. И как только перестали видеть остальных за деревьями, Кайлен сказал:
— Ну все, можешь перекидываться. И будем с тобой тоже в разные стороны расходиться. Я налево пойду.
Ни слова вранья, как обычно: Кайлен просто не сказал, что уже прекрасно чует вилу. И точно знает, что ему именно налево. Конечно, скорее всего, Горан вспомнит их разговор и послушает Кайлена, а Шандор, скорее всего, и так прекрасно сообразит, что происходит. Но лучше, чтобы они были подальше. Чтобы наверняка. Потому что если нарушить ритуал, плохо будет всем, а хорошо — никому.