Кайлен, не сходя с места, дождался, пока Шандор стремительной серой тенью тоже скроется вдалеке, а потом развернулся и пошел налево. Он уже успел приметить там просвет между деревьями и надеялся, что место окажется подходящим.
— Сойдет, — решил Кайлен вслух, оглядев небольшую узкую поляну, вытянутую, как веретено. Он вышел на нее с одного конца и пошел на середину, на самую широкую и открытую точку. Медитативно, медленно, четко соблюдая ритм шагов, хрустящих по снегу, чтобы не сбиваться с той максимальной остроты кэтаби, которую он сейчас ощущал.
Вила приближалась, с другой стороны веретена, он чувствовал ее все сильнее. И вышла на поляну в тот момент, когда Кайлен положил крылья на снег и развернул ткань. Она двинулась вперед, а он сделал несколько шагов назад, синхронно с ней. Как в танце. Длинные пряди развевающихся светлых волос и впрямь, как и говорил Шандор, было трудно отличить от такого же светлого «одеяния». Потому что они не отличались: как у большинства духов, воплощенное тело вилы постоянно менялось, двигалось, перетекало из одной формы в другую. Пряди волос становились трепещущими позади вилы частями платья, а платье превращалось в колышущуюся за ее спиной волну волос.
Неизменным оставалось лицо: вытянутое, такое же белое, как укрывающий поляну снег, с двумя большими черными, как колодцы, провалами глаз. Из-под нижней губы, приподнимая верхнюю в странном подобии мрачной улыбки, торчали два кабаньих клыка. На левом бурело пятно засохшей крови, и еще одно — под ним, на подбородке.
Еще не менялись руки, длинные, похожие на узловатые древесные ветки, с подвижными когтистыми пальцами. Еще больше напоминали ветки были и растущие от ушей раскидистые длинные рога. В руках она держала Космина, так легко, будто тот был не тяжелее крыльев, которые притащил Кайлен. С собой принесла, и уж вряд ли для того, чтобы вернуть, скорее для того, чтобы остальные его у нее не отобрали, пока она за крыльями бегает.
— А-а-ах-х! — пронеслось над поляной вместе с порывом ветра. Вила не открывала рта, этот звук просто шел от нее, как из трубы граммофона, волнами распространяясь вокруг.
Она отшвырнула Космина в сторону, в мягко скрипнувший снег, и стремительно кинулась к крыльям — так быстро, что Кайлен едва успел отследить обычными глазами ее движение. Зато через кэтаби он сейчас ощущал ее хорошо, четко и ясно. Вила дернула ткань из-под крыльев отшвырнула в сторону, с какой-то трепетной нежностью провела по ним своими невообразимо длинными ветвистыми пальцами, а потом нырнула в снег. Как мышкующая лиса или падающая на добычу сова, взметнув искристую снежную пыль во все стороны.
Оседающий обратно на землю снег обсыпал серебристые крылья, медленно разворачивающиеся в стороны, распрямляющиеся тисовые ветки-перья. За ними поднималась из снега и вила, вставала в полный рост. Вытянувшись, как струна, расставив руки и крылья, она запрокинула голову к небу и пронзительно по-ястребиному завопила.
— А-А-А-АХ-Х-Х! — еще громче разнеслось по поляне, еще сильнее свистнул ветер у Кайлена в ушах.
«Сейчас сюда все сбегутся», — осознал он. Не услышать эти звуки было невозможно, принять их за голос животного — тоже.
— Mora duit, — поспешил Кайлен поздороваться и начать разговор, сразу на высоком наречии. Их нынешние беседы — не для посторонних ушей, даже Шандору лучше было не понимать ни слова, а как скоро он принесется на поляну, Кайлен не знал.
Вила упала на руки и вытянула шею вперед, ему навстречу, сделавшись похожей на странного крылатого оленя.
— F-f-fuil na túath-th-thaig, — с шипящим присвистом протянула она.
Королевская кровь… А Шандор еще думал, что ей до этого дела нет. Как бы не так! Никто не станет неосторожно обращаться с королевской кровью народа холмов, когда творит большой и важный ритуал. Даже если очень сильно зол, даже если наполовину спятил, как эта несчастная. Соображала она сейчас плохо: проклятый пень с его некротической активностью был куда хуже любого воспаления… И сжечь его не помогло бы, как не помогает сжигать тело человека, которое уже восстало из могилы. Стало бы только хуже. Потом — можно будет, если у Кайлена получится то, что он задумал.
Он бы очень хотел сейчас подумать «когда», а не «если», но… Было слишком много всяких «но». И лучше их в такую минуту учитывать, а не успокаивать себя тем, что все как-нибудь образуется. Исходные были просты невероятно. Во-первых, вила хотела возместить нанесенный ей ущерб и в нынешнем своем состоянии принимала один-единственный способ возмещения — кровью. Но даже сейчас она вполне понимала, к чему приведет пролитая без причины королевская кровь. Другое дело — отданная добровольно, принесенная в жертву в канун зимнего Солнцестояния.