«Иди сюда, еще немного», — мысленно позвал ее Кайлен, ощущая, как соединяются, сплетаются друг вокруг друга их энергии. Что происходит в другой реальности, что творится с его телом, он сейчас не осознавал. Может, он все так же висит в воздухе, а может, лежит на снегу… Но и то, и другое — вполне пойдет, раз здесь все происходит так, как нужно. Еще каплю. Еще чуть ближе. И вот теперь…
Он собрал все внимание, которое у него оставалось — и вспомнил лето. То самое, после их майской встречи с Марией, тот томительно жаркий июль, наполненный запахами трав и гудением пчел, золотисто-медовый и восхитительный. Вспомнил ярко, осязаемо и подробно, насколько мог, как впервые увидел лес таким, летним. И вслед за зимней силой, ведомый его чувствами, через Кайлена хлынул поток другой, летней магии. И все растворилось в ярком сиянии.
Очнувшись, Кайлен осознал, что стоит на снегу на коленях, а цепкие пальцы вилы все так же обхватывают его за бока, только когти больше никуда не впиваются. Он ощущал, что снег холодный и мокрый, и это было очень хорошо. Значит, он в порядке. И все остальное — тоже в полном порядке. Кайлен открыл глаза и столкнулся со взглядом вилы, глядящей на него в упор.
Глаза у нее были все так же без белка, только теперь — с ярко-зеленой радужкой и вертикальным хищным зрачком.
— Ну конечно зеленые, должны быть зеленые, — довольно пробормотал Кайлен, не понимая толком, на каком языке сейчас это говорит, и погладил ее по щеке. Больше не мертвенно-бледной, а такой же светло-золотистой, как волосы. Они были совершенно одинакового оттенка, и это выглядело изумительно красиво.
Кайлен поднял взгляд и увидел, что веточки ее рогов покрыты зеленой тисовой хвоей. Потом опустил глаза, чтобы проверить, и убедился: руки тоже, и если на крыльях это было похоже на перья, то на руках — на густую короткую шерсть.
— Ну вот, все хорошо, — улыбнувшись, сказал Кайлен. — Можешь идти спокойно, уже все хорошо…
Она перестала его держать, взяла за руку длинными пальцами, перевернула ладонью вверх и выложила на нее горсть ярко-алых ягод тиса. Очень красивых и очень опасных, смертельно ядовитых. Очень похожих на нее.
— Tabairt, — коротко то ли просвистела, то ли прошелестела вила. Подарок.
Кайлен поспешно сунул ягоды в карман пальто, чтобы не потерять. У него отвратительно кружилась голова и он не был даже уверен, что сможет сейчас подняться на ноги самостоятельно. Так что ягоды стоило спрятать, пока у него еще получалось попадать руками в карманы.
— Ступай, — еще раз сказал Кайлен, сообразив, что нужно повторить трижды, это же завершение ритуала. — Иди спокойно.
Вила широко улыбнулась, продемонстрировав, что волчьи клыки, в отличие от кабаньих, у нее никуда не делись, а потом начала медленно таять в воздухе, превращаясь в тонкую золотую и серебристую пыльцу. «А-а-ах-х!» — в последний раз вздохнуло над поляной, ветер взметнул снег, перемешал его с волшебной пыльцой, а потом все медленно осело вниз, сверкая в лучах катящегося к горизонту солнца.
Кайлен удовлетворенно вздохнул, ощущая, как на него всей тяжестью наваливается усталость, перекрывая даже чувство огромного внутреннего облегчения. А потом окружающий мир вдруг качнулся из стороны в сторону, уронив его набок, на снег, и он почти сразу потерял сознание.
Очнулся Кайлен оттого, что ему на лоб легла мокрая прохладная ткань. «Ну хоть что-то пригодится мне самому…» — подумал он, вспомнив о подарках Нивена. Мысли ворочались медленно, как подстреленные, было невыносимо жарко и очень хотелось пить. Переутомился он, конечно, хуже не бывает…
Он с трудом разлепил глаза и увидел склонившееся над ним расплывчатое пятно, которое, судя по цвету и запаху, было Марией.
— Там микстура… в саквояже… — выговорил Кайлен, не очень уверенный, что говорит это на понятном ей языке. В голове творился изрядный бардак. Но, может, он верно сообразил, жалко же, что старания Нивена зря пропадут… Хотя у Марии с бабкой зелье не хуже… травницы все-таки…
Видимо, он все-таки правильно сказал, потому что буквально через пару минут его приподняли за голову и выдали ему знакомую на вкус горькую жидкость в деревянной ложке. А потом — воды. После чего он снова откинулся на подушку и почти моментально провалился в сон, который был куда здоровее предыдущего болезненного забытья.
Проснулся Кайлен среди ночи. Жара не было, да и в целом он чувствовал себя намного лучше. И соображал, разумеется, куда яснее. В доме было темно, только возле его кровати теплилась лампа. У дальней стены снова очень выразительно храпел Шандор, а на краю подушки Кайлена спала Мария, склонив голову на сложенные руки и сидя при этом на стуле.
Он осторожно потряс ее за плечо, Мария вскинула голову и тут же сонно спросила:
— Ты пить хочешь?
— Я хочу, чтобы ты спать пошла. Нормально.
— Нет, я от тебя не уйду, — она нахмурилась.
— Тогда сюда ложись, — потребовал Кайлен, отодвинувшись подальше к стене.
— Тебе покой нужен! — попыталась протестовать Мария.