— Честно говоря, не собираюсь это делать. Вообще, я здесь только ради тебя.
— Да? А то вон сколько охотниц по твою душу, как бы не поймали. — Крис кивнула в сторону двери, где столпились девчонки из группы, кидая в их сторону любопытствующие взгляды и явно не торопясь покинуть аудиторию.
— Ты что, сердишься? Хочешь, я сделаю так, чтобы они отстали?
— Хочу!
И тут Кит сделал то, чего Крис никак не ожидала — он обнял ее и поцеловал на глазах у всех! Причем не просто чмокнул в щечку или коснулся губами ее губ, а присосался, как настоящий вампир. Крис тут же перестала волноваться о девчонках, стоящих у двери, крутой тачке и обо всем остальном. Когда Кит, наконец, отпустил ее, в аудитории, кроме них, никого не было.
— Вот видишь — самый действенный способ!
— Никогда так больше не делай! — сказала Крис, и тут же пожалела об этом. Что за глупость она сказала? Ведь хотелось, наоборот, крикнуть: «Поцелуй меня еще!»
— Сколько у нас сегодня еще пар? — спросил Кит и повел ее за руку прочь из аудитории.
— Еще две пары. Сейчас английский язык, а потом философия.
— Ох, какая скука. Может сбежим? У тебя как с английским?
— Никак. Почти. Так что нельзя сбегать. Иначе экзамен я не сдам.
— Так я тебя быстро поднатаскаю. Ладно, пойдем на английский, а вот философию я сегодня точно не выдержу. Обещаю, что помогу восполнить тебе все, что ты пропустишь. Не беспокойся.
А Крис и не беспокоилась. Совсем. Когда Кит был рядом, она чувствовала себя защищенной. И целой. Словно при рождении ей недодали какой-то важной части, и всю жизнь она ощущала внутри себя пустоту. А сейчас эта пустота заполнилась. И все вокруг словно изменилось. Все стало ощущаться по-другому. Ярче. Острее. Полнее.
— О чем задумалась, принцесса?
— Пойдем уже на твоей крутой тачке кататься. Где, кстати, ты поселился? Ты все-таки притащил Замок в город?
— Нет, я же не фокусник. Зачем, думаешь, я такую быструю машину купил. Порше 911–650 лошадиных сил, разгон до 100 километров за 2,7 секунды. Двести лет назад о такой скорости можно было только мечтать.
— У тебя права-то хоть есть?
— Обижаешь! И права, и паспорт, и медицинская страховка.
— А прописка? В волшебном Замке?
— Зачем же в Замке? В квартире в центре города. Только туда мы потом съездим. Сейчас лучше прокатимся немного подальше.
И они прокатились! Раньше Крис боялась быстрой езды. Но эта машина ехала так ровно и уверенно, словно и не 200 километров в час на спидометре. Они за час выехали из города и доехали до какого-то поселка, после чего свернули на проселочную, а потом и вовсе на лесную дорогу.
— Тут нам Замок немножко дорогу подправил, не бойся, все эти торчащие корни и кочки — просто иллюзия. На самом деле дорога ровная, как асфальт.
Действительно, машина шла ровно, и через 20 минут они подъехали к Замку. Вернее, к бревенчатой избушке, под которую Замок замаскировался.
— Ну как тебе мое жилище? — Кит выглядел усталым, но довольным.
— А он только выглядит, как избушка? А если потрогать?
— Ну потрогай. Не бойся, не укусит. И не обидится. Ему тоже интересно посмотреть на твои эмоции. Ты знаешь, что Замки питаются в основном эмоциями? Эмоциями и энергией. Думаешь, зачем каждый год в них устраиваются балы на Йоль?
— Чтобы повеселится?
— Чтобы подзарядиться!
— Они заряжаются эмоциями гостей?
— Бинго!
— А гостям это не вредно?
— Ты чувствовала себя на балу плохо?
— Нет, хорошо. Лучше, чем когда-либо раньше.
— Вот и ответ.
— Получается, что Замки — вроде как вампиры.
— Получается так. Так ты будешь трогать нашу избушку? Жаль, не на курьих ножках. Было бы прикольно!
Крис подошла к домику и провела рукой по бревенчатой стене. Она была…теплой и совершенно не напоминала камень.
— ЗдОрово! А внутри? Внутри ведь он — Замок?
— Это смотря для кого. Для нас с тобой — Замок, а для случайно забредшего сюда грибника или лесника — лесная сторожка. Идем?
Они зашли в деревянную дверь избушки и … попали в знакомый холл с изогнутой лестницей.
Казалось невероятным, как такое огромное помещение могло находиться внутри маленькой избушки. Но Крис уже привыкла, что все, что касается Замка, не поддается разумному объяснению. «Волшебный» — одно слово, которое объясняло все и ничего.
