Несколько бесконечно долгих мгновений Бриану понадобилось, чтоб осознать происходящее. Когда же кусочки мозаики соединились, душу захлестнула слепая ярость.
— Ты лживая сука!!! — прыснул слюной танист, грозно подступив с мечом наизготовку. — Я убил Ивара и всех его остманских шлюх! Он всё рассказал, прежде чем сдохнуть! Ты провела их в Сеан Корад, ты всё это затеяла! — ор невольно перешёл в дрожащий полушёпот. — Почему ты отвезла меня в свой дом, если хотела избавиться от нас?!
— Я не желала тебе смерти, — запросто помотала головой вдова. — Ты был славным малышом.
Бриан запнулся, скривившееся лицо застыло в недоумении. В памяти пронеслись какие-то бессвязные воспоминания. Вот он с маленьким ещё Махуном подкрадывается к покоям молодой красавицы Лаувейи подсмотреть за ней из окна. В детстве они оба грезили о первой жене отца, а старший хвастался, что непременно сделает её своей женой, как возмужает. Но счастье по иронии выпало младшему. Чуть повзрослев, он стал воспитанником в родительском доме вдовы. В один из вечеров, возможно, когда его мать насиловали, а брата и няню — пытались лишить жизней, он заглянул в приоткрытую дверь женской спальни. Белокурая Лаувейя с наружностью лесной феи, всегда озаряемой жемчужной улыбкой, принимала ванну, готовясь почивать. От скрипа половицы под ногой мальчика прелестница на миг остановилась, стоя у лохани в одной исподней рубашке. Но не успел затаивший дыхание соглядатай пуститься наутёк, как тонкие пальцы дёрнули за шнурок на груди, и одежды скользнули вниз, открыв всю без остатка ослепительную наготу. Лишь теперь отрок понял, что таилось за этим соблазном.
— Ты хотела сделать меня своим? Настроить против семьи? — не веря себе, выдал юноша.
Вдова помедлила с ответом. В стальном блеске её зрачков невозможно было разглядеть и тени страха или сожаления.
— Моя месть была предназначена исключительно Бе Бинн. Я хотела, чтоб она почувствовала, каково потерять сына. Вот то, что ты должен знать.
Бриан содрогнулся от мощного раската грома над головой. Утреннее небо плотно застлало облако дыма, и в нём роковым знамением сверкали синие молнии. За чёрной пеленой под самыми тучами кружили тени в дьявольском хороводе. Танисту почудилось, что из пожарища в дозорной башне вырвалась огромная чёрная птица. Предвестницей смерти облетев весь Сеан Корад, она скрылась где-то за чащей леса. Меч в окрепших детских руках взмыл в воздух, остриё указало на Лаувейю:
— В атаку.
Вместе с предводителем хобелары со звонким рваным воплем сорвались на бег. Конвой поспешил закрыть собой даму, но до того, как он поднял оружие, вдова остановила наступление взмахом руки.
— Привести заложницу! — вскрикнула она, повелительно указав пальцем в сторону дверей.
Тотчас же из мрака вышел воин, ведя перед собой связанную поперёк туловища пленницу. На колени к ногам подруги швырнули всклокоченную полураздетую Бе Бинн. Ветер подхватил с земли длинные распущенные волосы, а когда поникшая голова чуть поднялась, на бледных губах вспыхнул след запёкшейся крови. Всё это время остававшаяся позади Блатнайт подбежала к воспитанникам.
— Думаете, всё это из ревности? — дама косо глянула на соперницу. — Вы и представить не можете, кто она такая. Лахта, мой единственный возлюбленный сын, был сражён в бою и навечно прикован к постели. Он не мог больше оставаться риагом, но всё это пустяки. Такую участь ему уготовила она. Эта ведьма спуталась с демонами, которые зовутся фоморы. Я это точно знаю, сама их встречала. Мы все любили Лахту! Но не она. Вот в ком рос плевел ревности! Она хотела власти и славы для своего Махуна: мой мальчик ей попросту мешал. И она забрала его. А я решила отнять у неё Махуна. Око за око. — появившийся в руке платок промокнул влажные глаза, которые с упрёком взглянули на таниста. — Слишком милосердно с моей стороны.
Меж двумя сторонами повисло полное замешательство. Наконец кто-то из толпы хобеларов не удержал смешка:
— Да она же чокнутая вконец!
Бриан нервным жестом велел помалкивать:
— Что ты обещала Ивару за всё это?
— Ничего. Он вступился за мою честь. — с лёгкостью бросила вдова. — Я, как и он, из племени остманов. Уверена, этот доблестный муж пал смертью героя.
Танист сглотнул пересохшим горлом. Гром ещё гремел в ушах, однако сила в руках сменилась трусливой дрожью. Он поднял взор к поруганной, глядящей в никуда матери.
— Мама, — юнец долго выдохнул. — Она лжёт?
Помалу поникшая голова Бе Бинн зашевелилась. За трепыхающимися рыжими волосами открылась напухшая от удара щека. За последние дни воспитанники замка повидали многое, но никто не мог поверить, что с самой хозяйкой так обойдутся. Она ничего не отвечала, а на лице, всегда чувственном и беспокойном, застыла маска мрачного безразличия. Когда же Бриан встретился с глазами цвета хвои, на миг в них как будто мелькнуло сожаление.
— Послушай, Лаувейя, — громко обратилась Блатнайт. — Передай нам Бе Бинн, и мы на время отступим. Надеюсь, моего слова достаточно?
