По велению Диан Кехта финфолк вошли в стылые воды, кто-то из рыболюдов поднялся на палубу, другие стали передавать корзины, свёртки и глиняные сосуды со съестными припасами и питьём для долгого путешествия. Из парусины на корме натянули шатёр для сна, накидали тёплых шкур и подушек.
— Это Метла волн. Возиться со снастями вам не понадобится, ведь судно держит курс само, поднимая парус, как только дунет попутный ветер, и сбрасывая якорь в сильную непогоду. — Диан Кехт пригласил путников в лодку, чтобы с неё пересесть на причаленный корабль.
— Никто из поселенцев с нами не поплывёт? А куда все эти вёсла? — опешил Ансельмо, которого поспешили обнять на прощанье Октри и Аирмед.
— Зачарованная Мананнаном Метла волн гребёт сама. Ты всё увидишь в плавании, мой дорогой. — колдун по-отцовски взял дочь под одно крыло, сына — под другое, и троица с печальной улыбкой помахала чужеземцам, которые за день успели им полюбиться. — И будьте осторожны, как ступите на берега Эйре. Пусть руна хранит тебя, мальчик!
Уже в лодке Йемо потёр в руках окроплённый кровью камень Лагуз, пока рослый финфолк с мордой акулы тащил всех четверых по песку к морю. Рыболюд подвёл судёнышко к Метле волн, Стюр резво вскарабкался на борт, подтянувшись на руках, и поднял за собой Йорма, который помог себе здоровой рукой и ногами. Олалью и Йемо снизу подсадил помощник Диан Кехта, передав в руки товарищей. К дюжему финфолк присоединилось несколько соплеменников, которые вытолкали корабль с мели, а там каким-то неведомым чудом и вёсла сами собой вспороли иссиня-зелёную гладь волн, рули повернули корабль к горизонту, и упали с хлопком паруса, на которых рука умелицы вышила гарцующего белого скакуна с рыбьим хвостом.
Ансельмо подошёл к подруге, которая провожала взглядом толпу обывателей Хильдаланда, какие до этого не могли привидеться подросткам и в самом диковинном сне. Печальная Аирмед махнула платком, подхваченным ветром с острова. Лало сложила ладони, чтоб звонко крикнуть:
— Спасибо вам за всё! Мы обязательно увидимся!
Накинув капюшон, монах обернулся к Стюру и Йормундуру. Разжалованный берсерк стоял на носу корабля, ухватившись за перекладину меж двумя фигурами, слипшиеся от брызг волосы трепал ветер. Казалось, взгляд викинга в морскую даль полон бесстрашия и решимости, вот только как понять его смирение после короткой беседы с Диан Кехтом? Йемо предчувствовал неладное в слишком простом исходе. Йорм же не отрывал глаз от чёрной галочки в небесах, что, подхваченная под крылья потоком воздуха, вела за собой Метлу волн, как и было обещано.
Совет брегонов Киллало выбрал для очередного заседания промозглую неприютную залу, где длинный каменный очаг посреди комнаты был единственной помощью в избегании простуды. Громадные два стрельчатых окна в дальнем углу устремлены к такому же высокому потолку с давно изъеденными древоточцами балками. Единственное украшение стен, кроме мелкой каменной кладки, — длинные флаги с гербами крупнейших туатов и септов провинции Северный Манстер. Эмблемы других знатных домов выгравированы на щитах, чья краска потёрлась от времени, а скрещённые трофейные копья и мечи за ними пошли ржавчиной от сырости. Самый крупный геральдический щит носит священные символы Дал Кайс: серебряная длань владыки-прародителя Нуаду держит обнажённый пламенеющий Меч Света, которым тот прорубал дорогу к власти над Ирландией. Над головами не одного десятка присутствующих скалой нависла исполинская кованая люстра. Железная рама закреплена под потолком на толстую цепь, а кузнец потрудился, чтобы длинную жердь обвили листья плюща, бутоны, причудливые завитки да кельтские кресты. По краям рамы подвешены широченные толстые обода с закреплёнными на них подсвечниками, также держащиеся на цепях. Воск свечей оплыл, ведь подневольные слуги — фуидиры — меняли их не часто: не мудрено и шею переломить на такой-то высоте. Каменный пол устлали большими, ветхими ныне коврами, привезёнными когда-то в эти края купцами с востока.
Их витиеватые узоры и мягкий ворс теперь топчут сапоги мужей, столпившихся вдоль двух длинных стен. Господа одеты по-зимнему в высокие сапоги, удлинённые шерстяные туники, затканные медными бусинами, пластинками да узорочьем и подпоясанные такими же богатыми кожаными поясами с ножнами для меча или кинжала да кошелем для монет. Плечи укрыты плащами с фибулой у плеча: одна пола ниспадает на грудь, вторая закинута за спину. Расцветки у накидок разнообразные: синие, жёлтые, зелёные, красные, однако белый цвет — прерогатива царственных особ, серый — крестьян. Шапки да плащи у многих подбиты мехами лисиц, куниц, бобров, а высочайшие главы туатов носят соболей и горностаев. Не пренебрегают знатные гэллы и прикрасами, подобно своим предкам-завоевателям: круглые серьги, широкие браслеты, перстни, играющие камнями и кельтскими рисунками, бронзовые и серебряные бусины для волос, заплетённых в мелкие косицы…
