Командующий форта, загоревшись желанием покончить в конце концов с оставшейся кучкой местных пугал, велел немедленно вести преследование, но опасаться скрытых ям и ловушек в лесу. В яростную погоню бросилась большая часть дозорных, которая на своих двух пересекла долину и пустилась за беглецами в чащу. Каждый желал заполучить косматую голову как славный трофей. За частоколом голых стволов воителям виделись движения, и с кличем на устах они напролом неслись в атаку. Топот конских копыт был совсем рядом, а тропа заводила всё глубже, сужаясь и раздваиваясь перекрёстками, пока у крутого склона викингов не встретила неожиданность.
Звуки свиста один за другим пронзали воздух, и столько же остманов валились мёртвыми или ранеными на землю. Опомнившись, преследователи хотели закрыться щитами, но лес не давал пространства собраться в плотный строй. Падая от летящих камней и стрел, они выкрикивали, что не могло выжить столько проклятых гэлов за годы беспощадной резни. Но невидимые стрелки появлялись из-за стволов, атаковали и вновь растворялись в потёмках. Они поджидали дозорных у каждой тропки, куда тех завели пятнадцать хозяев чащи, а уцелевших по приказу Блатнайт и её командиров раздавило под натиском мечников и топорников, скатившихся со склонов прямо на головы врагов.
Пока норманнов стремительно вырезали под укрытием леса, их соратники оседлали лошадей, чтобы как можно скорей доложить о произошедшем ближайшим воинским постам. Долетела весть и до самого Лимерика, где советники правителя успели прослышать о недавней вылазке Бриана, убеждая конунга немедля созвать войска. Прислушавшись к доводам своих людей, Ивар направил все силы в городе на восток в горы, а гонцам приказал просить у дружественных риагов подкрепления. Дойти до злополучного форта конунг рассчитывал не быстрее, чем за сутки.
На такой расклад надеялся и Бриан, велевший развернуть своим кавалеристам-хобеларам лагерь на равнине Сулкоит, притаившейся по ту сторону леса. Новые подчинённые настреляли для таниста и его гвардейцев дичи, так что переждать ещё один день воинам пришлось пусть не в тепле, да в сытости. О хлебе и сне не думала ни Блатнайт, ни Кахал, которые то и дело посылали проверить, не маячат ли за холмом копья и стяги. Главарь лесной братии в предвкушении боя, что так или иначе знаменовал собой завершение долгих лет цепляния за жизнь, даже посветлел лицом и гордо расправил могучие плечи.
— Ты потрудился на славу, Кахал, — говорила ему военачальница. — Дома вас будут звать героями.
— Всё, о чём мы просим — биться бок о бок с вами. Мы не боимся Ивара! Пусть приводит сотни копий и нацепляет свою морскую корону — его голова покатится к ногам таниста вместе с ней!
— У тебя с ним личные счёты? — женщина повернулась к воителю, но бесстрастный взгляд её остался устремлён в никуда.
— Можно и так сказать, — с горячностью молвил муж. — По его вине на моих глазах день за днём выкашивали наших братьев, как стаю волков.
«Недостаточно лично», — подумала про себя Блатнайт, ведь на ней конунг не двусмысленно оставил глубокие шрамы.
Глухой ночью командующих подняли разведчики, ведь на горизонте с юго-запада замрели первые огоньки факелов и раздался дальний конский топот. Чтобы не дать лимеркийцам занять укрепление и восстановить силы, было решено немедленно направить к ней отряд самых тихих диверсантов, которыми оказались всё те же лесные братья. Вскоре уже по ту сторону долины остманы подивились тому, как нежданно на виднокрае взошло солнце. Но то был не рассвет, а высокие всполохи над их же восточным фортом. Ивар погнал коней в галоп, а пехота с марша перешла на бег, нагоняя невидимого врага. Конечно, у деревянных стен укрепления, на которых, моля о помощи, догорали остатки дозорного отряда, гэлами и не пахло. До рассвета остались считанные часы, и конунг велел своим людям рассредоточиться вдоль линии леса для маломальского передыху.
Как много Дал Кайс таится в чаще, остманы не ведали, вот только были то не полчища, как уверяли пуганные дозорники, а жалкая горстка. Потому, подняв круглые щиты повыше, когда первые лучи пробились сквозь голые ветви, колонны данов стали одна за одной продираться сквозь заросли и сугробы. Где-то в глуши нормандцев встретили мелкие отряды лучников и застрельщиков с дротиками и даже кой-кого успели задеть, однако закалённая походами гвардия вёртко ловила стрелы щитами, и гэлов вскоре перебили.
