Когда Василия Сталина вызвали к начальнику школы лётчиков-испытателей, он только собирался провести парный полёт с одним из курсантов школы. Узнав в чём дело, Василий согласился без раздумий. Через час он уже вылетел с аэродрома в Жуковском на «МиГ-17». Пришлось прихватить парадную форму с наградами, такое распоряжение поступило из Киева. Пришлось сделать несколько посадок для дозаправки на аэродромах подлёта. Однако через два часа Василий приземлился на военном аэродроме под Киевом. Его встречали и достаточно быстро доставили в штаб ЧС, где тут же провели инструктаж. С отцом встретиться не получилось. С Василием в Киевское авиационное военно-инженерное училище поехали два лётчика капитан Мыскин и майор Летучий, оба из 106-ой бомбардировочной авиационной дивизии Киевского Военного Округа. После войны в Корее младший Сталин изменился, как в отношении к службе, так и в отношении в быту. С пьянкой завязал, приходилось много летать, чтобы не отставать от курсантов школы в мастерстве. А в ШЛИ проходят подготовку не просто сопливые мальчишки, поступившие в лётное училище, а состоявшиеся профессионалы. Не разу не сомневаясь, Василий знал, что нашёл своё место в жизни — это школа лётчиков испытателей. Подойдя к воротам училища троица переговорщиков, ну или парламентёров, остановились. Сами ворота закрыты, территория училища огорожена высоким решетчатым забором. Метрах в десяти, рядом с будкой КПП[165], сооружена баррикада из мебели, которую явно притащили из корпусов училища. За баррикадой виднелись двое курсантов, вооружённые автоматами.
— Сразу видно нашего брата летуна, никакой подготовки для обороны. Что за придурок велел пацанам баррикаду из мебели соорудить, такая даже пулю из автомата не удержит, про крупный калибр я даже вспоминать не буду. Будь здесь пехотинцы, они бы мешки с песком или землёй уложили, — высказался капитан Мыскин.
Василий не обратил внимания на реплику Мыскина, он подошёл к самым воротам и пнул несколько раз в нижнюю часть ворот, создавая грохот. Из будки КПП выглянул сержант, с погонами курсанта, но с сержантскими лычками на погонах.
— А ну назад! Стрелять будем, — крикнул старший курсант.
— Прямо так в генерал-лейтенанта стрелять станешь, сержант? Я, Василий Сталин, надеюсь в вашем училище не забыли, что есть такой известный лётчик? — сказал Василий, улыбаясь самой доброжелательной улыбкой.
Сержант смутился, растеряно закрутил головой. Двое курсантов, что присели за баррикадой зашептались между собой. Только шёпот был слышен Василию и капитану с майором.
— Точно сам Василий Сталин, я его фотографию в газете видел, да и не только в газете, он кажется в школе лётчиков-испытателей командует, — громко шептал один другому.
— Ну что, воины, откроете ворота? Мне с вашими командирами поговорить хочется, — Василий не стал оттягивать то, зачем пришёл.
Сержант курсантов вновь растерянно посмотрел на своих сокурсников. Василий заметил его сомнения.
— Сержант, ты будущий боевой лётчик и сомневаться в принятии решений тебе не полагается. Вызывай сюда офицера, ну или кто там командует у вас постами, — поторопил сержанта младший Сталин.
Сержант оправил одного из курсантов за начальником караула. Через десять минут курсант вернулся в сопровождении прапорщика[166]. Василий разглядывал подходящего к воротам прапорщика, думая о том, что такое звание в ВС СССР ввели в 55-ом году, а на флоте ввели звание мичман. Подойдя к воротам, прапорщик явно узнал Сталина, сразу подтянулся.
— Начальник караула прапорщик Сергеев, — представился подошедший начальник караула.
— Кем служишь в училище, прапорщик Сергеев? — доброжелательно спросил Сталин, вновь широко улыбаясь.
— Старшиной, товарищ генерал-лейтенант, — бодро ответил Сергеев.
— Офицеры в училище есть? — задал очередной вопрос Василий.
Прапорщик Сергеев рассказал, что офицеры, как педагоги отказались участвовать в бунте, потому были взяты под стражу. Часть курсантов также отказалась браться за оружие, сейчас сидят под охраной в казарме. Распоряжаются всем в осадном училище десяток оперативников из местного Управления МГБ. Прибыл генерал-лейтенант Щёлоков, 2-ой заместитель Хрущёва. С ним приехал редактор журнала «Октябрь» Братунь.
— Ну а ты что же не под арестом, прапорщик? — спросил майор Летучий.
— Пацанов не смог оставить без присмотра, наделают глупостей, у них порой ветер в голове свищет, а то и пальнут в кого с дуру, — спокойно ответил Сергеев.
— Ну хорошо, прапорщик Сергеев, веди нас к Щёлокову, — распорядился Сталин.
