Он сохранил верность этим идеям до конца своей жизни. Его работы: по диалектическому и историческому материализму, написанная в 1938 году, по политэкономии 1952 года не противоречили его убеждениям, которые сформировались в начале революционной деятельности. И в дальнейшем марксистская теория оставалась его идейно-политическим «компасом». Он сверял с ней всякое свое решение, всякое свое действие. Порой явные логические передержки и натяжки в его рассуждениях не раз вызывали сомнения в их справедливости. В то же время очевидно, что Сталин до конца своих дней сохранил верность основным положениям марксизма, которые исходили из исторической обреченности капитализма и неизбежности торжества социалистического, а затем коммунистического общества. Борьба за ликвидацию капиталистического строя и победу социализма и коммунизма стала делом его жизни. Глубоко восприняв идеи марксизма, Иосиф Джугашвили не мог оставаться верующим христианином, разрыв с церковью стал неизбежен вне зависимости от того, строги были порядки в семинарии или нет. Достаточно было лишь повода, чтобы Иосиф ушел из семинарии. В кондуитном журнале за 1898—1899 годы появилась очередная запись: «Ученик Джугашвили вообще не почтителен и груб в обращении с начальствующими лицами, систематически не кланяется одному из преподавателей (С.А. Мураховскому), как последний неоднократно уже заявлял инспекции. Помощник инспектора А. Ржавенский». Резолюция следующая: «Сделан был выговор. Посажен в карцер, по распоряжению отца Ректора на пять часов».
Хотя в «Духовном вестнике Грузинского экзархата» за июнь-июль 1899 года было записано, что Иосиф Джугашвили был исключен за неявку на экзамен без уважительных причин, вряд ли можно сомневаться, что и неявка Джугашвили на экзамен, и суровое наказание были следствием обострившегося конфликта между семинаристом и начальством семинарии. Среди архивных материалов была найдена объяснительная записка И. Джугашвили относительно какой-то неявки в срок в связи с похоронами родственника. Однако так как дата на записке не обозначена, то неясно, связана ли она с последующим исключением Джугашвили из семинарии, или нет. Возможно, что опоздание Джугашвили было лишь удобным поводом избавиться от бунтаря, в то же время не усиливая уже сложившееся впечатление о семинарии как питомнике революционеров. Поэтому, хотя формально он был изгнан за нарушение порядка, Джугашвили имел основания утверждать, что его исключили из семинарии за революционные взгляды.
Глава 7. ОПЫТ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ РАБОТЫ
Оказавшись вне стен семинарии, Иосиф Джугашвили мог всецело отдаться революционной деятельности, которая сначала сводилась к ведению пропагандистской работы среди рабочих железнодорожных мастерских. Однако в ту пору он не мог стать «освобожденным» партийным работником. Покинув семинарию, он остался без средств к существованию и без крыши над головой. Какое-то время он жил то у одного, то у другого товарища-единомышленника. Наконец ему помог Вано Кецховели, с которым он подружился во время учебы в семинарии. С ноября 1899 года В. Кецховели работал наблюдателем в Тифлисской обсерватории и жил на казенной квартире при этом научном учреждении. Иосиф Джугашвили переехал в его однокомнатную, но просторную квартиру. А вскоре – 28 декабря 1899 года Джугашвили получил такую же работу, как и Вано Кецховели. Через некоторое время друзья поселились в предоставленной им обсерваторией двухкомнатной квартире, куда вскоре переехала из Гори и мать Иосифа.
От наблюдателя требовались точность и аккуратность в составлении метеорологических сводок. Иосиф быстро освоил эту работу и выполнял ее более года. Сейчас, когда нам известно, как сложилась судьба Иосифа Джугашвили, его пребывание в роли наблюдателя Тифлисской обсерватории кажется лишь случайным эпизодом в его жизни. Между тем обстоятельства могли сложиться по-иному и эта деятельность могла стать для одаренного молодого человека началом работы в совершенно новой для него области – исследования физических процессов, происходящих в земной атмосфере.
Некоторые социологи утверждают, что первая работа оставляет сильный и неизгладимый след на личности человека. Какие бы виды работ ни исполнял человек на протяжении своей жизни, первые трудовые навыки зачастую формируют его последующие привычки в работе и во многом влияют на его мировосприятие. Наблюдения за движением небесных светил, водных и воздушных потоков заставляли его переоценивать сохранившиеся с детской поры и опоэтизированные им в стихотворениях представления о природных процессах. Возможно, что эта работа оставила след и в политической лексике его первых статей, в которых он писал о революционных «бурях» и «грозах», об «атмосфере, заряженной взаимным недоверием» и «потоках», которые «пронеслись над Европой».
