Тёма заторможено повернулся. Пушистые братья вышли из кухни в центр прихожей, с недоверием засмотрелись на гостя. Оттуда же появилась Стрелка и села между котами.
– Стрелочка, миленькая! – вытянул дед руки к собаке.
Та вопросительно посмотрела на одного сурового охранника, потом на второго.
– Стрелочка, я так волновался… – уговаривал старик, не опуская рук. – Ну же, собачка моя…
Артём глядел на увещевания с вселенским равнодушием.
Стрелка потянулась, зевнула во всю пасть и подошла к хозяину. Лизнула его ладонь. Старик присел и прижал питомицу к себе, обхватив ее за шею костлявой рукой.
– Вернешься домой, а, Стрелочка?
Дед выпустил собаку, и она лизнула его, оставив на обвислой щеке влажный след. Коты на прощанье обняли подругу, после чего та, задорно виляя хвостом, двинулась за откланявшимся стариком. Артём прикрыл дверь и побрел в гостиную.
Дойдя до поворота на Теневую, Василий Ильич остолбенел с очумелым видом – ему навстречу шла одетая в ветошь пожилая женщина, одна в одну его пропавшая без вести жена. Стрелка, посчитав, что хозяин сделал остановку, уселась посреди дороги и взялась чесаться. Старик, решив, что зрение подводит, вот и чудиться всякое (но, дык, надо же такому померещиться!), поморгал, потряс головой. Это не помогло, седая баба не исчезла, и расстояние между ними сокращалось. «Вот же стойкое виденье!» – мысленно рассерчал старик, струхнув так, что не мог сойти с места, будто прирос к дороге, и начал стучать кулаком по лбу. Собака, перестав бесчинствовать над блохами, переводила взор с деда на приближающуюся старуху и обратно, не понимая, что это с хозяином происходит.
И вдруг Василий прозрел: выяснить, видение это или нет, проще простого! Заговорить с ней! Мираж не ответит, они ж не гуторят! Опустил руки, они повисли вдоль туловища, и резко выкликнул:
– Зин, ты?
Старушка отозвалась после небольшого промедления.
– Вася.
– Живая? – В круто ослабевшем голосе деда слышалось придыхание.
– Живая.
Ильич пустился к супруге трусцой, Стрелка за ним.
Не успел Артём доплестись до дивана, как снова раздался звонок. Выйдя на порог, мальчик предстал перед пятью широкоплечими дядьками, и вся его сонливость с оторопи мигом выветрилась.
– Такое дело… – сказал один из пришедших грудным голосом. Мужчина выглядел смущенным, что контрастировало с его мощной комплекцией. – Так-то чистоплотны мы, чистоплотны… Непруха.
Тёма узнал говорившего – это он стоял за их с Дашкой спинами, когда разглагольствовали Настя с матерью. Но смысла сказанного не уловил. Что за дело? Чистоплотны. И что? Какая еще непруха? Оглядев визитеров и заметив, что изъясняющийся держит наготове флакон средства для мытья стекол с распылителем, у другого зажата подмышкой пачка салфеток для уборки, еще один прижимает к себе щетку для пола, а из карманов остальных торчат какие-то инструменты, Артём пробормотал:
– Мы не вызывали… это. Я и не знал, что у нас вы есть… Фирмы такие…
Мужчины нахмурились. Сообразив, что вышедшему пареньку сгодится только простейшее объяснение, говоривший показал пальцем на сломанный замок.
– Мы испортили дверь и намусорили. Пришли починить. Убрать за собой.
– А, так…
Коты как раз достигли консенсуса по поводу салфеток. Покинув ванную комнату с тряпками в зубах, по пути в кухню они попали под удивленные взгляды пожаловавших и испуганно на них уставились. Наверное, подумали, что за ними вернулись те, от кого спасла Стрелка. Младший хозяин жестом дал котам понять, что их помощь больше не требуется, они свободны. Коты, уже сообразив, что гости пришли не по их души, успокоились, и на мордах обоих мелькнуло недовольство. Оно и понятно – ради уборки им пришлось перелопатить ворох умозрений, отделяя истинное от суемудрия, и вот, едва они закончили с подготовкой к наведению порядка, как их услуги оказались не нужны. Впрочем, обошлось без возмущений. Братики отнесли салфетки обратно в ванную и скрылись в гостиной.
Пожаловавшие включили негромко музыку и принялись за работу. Тёма поднялся наверх. В его комнате все осталось как прежде, должно быть, посторонние в нее не заходили. Только пахло какой-то пряностью.
«А, горчица», – припомнил Артём про защиту от нечистой силы на подоконнике. Приблизился к столу. Приправа на листах потемнела и потрескалась. За окном какие-то женщины копались в палисаднике: выдергивали потоптанную лебеду, сажали на ее месте цветы. Подросток в майке с оторванными рукавами приматывал проволокой почтовый ящик к ограде. Артём широко зевнул, задернув штору. Разделся до нижнего белья, оставил одежду на компьютерном кресле. Подошел к кровати, лег. Веки сразу опустились.
«Хватит, больше не встану. Чтобы ни случилось, кто бы не пришел…»
Обволакивающая, приятная дремота овладела им.
«Вот было бы прикольно покататься на крыше поезда. Чтобы там были специальные крепления, за что держаться. Я был бы наверху, а все внизу. Ветер в лицо. Адреналин!»
