– Ладно, ладно, – торопливо проговорил Дима. – Вообще, мне папа запретил рассказывать… Ну, короче… Мы уводили животных из зоопарка. Ты же знаешь, как им там было, сам видел. Я после экскурсии все папе рассказал. И мы придумали, как их спасти. Вот, и так все. – И он замолчал.
– И куда… куда вы их? Где они сейчас? – полюбопытствовал Артём с квадратными глазами.
– Родственнице переправили, которая на юге живет, в зоопарке работает. Теперь у зверьков полный порядок.
Тёма растаял в умиротворенной улыбке, мысленно восхищаясь другом.
– Не смешно, – насторожился Дима.
– Прости, не хотел. Это неожиданно. Я рад за зверей! Просто думал, ты мне брякнешь что-то страшное, – тихо проговорил на ухо другу Тёма.
– С чего бы?
– Да, не знаю…
Прошли мимо автобуса ритуальных услуг, который перекрашивали в черный цвет девушки, одетые, как ниндзя. На подходе к дому Кобылиных Артём, Даша, Дима, его папа и баба Света вышли из толпы. Тёма поморщился: прямо перед калиткой, сгрудившись, их поджидали дети-бродяги с тачкой и канистрой. Но напрасно он волновался, нищие колотить его в отместку за проделку матери не собирались. Извиняясь за взломанную дверь, они взяли Диму с отцом в круг. Потом девчонки-попрыгуньи вручили Диме канистру, полную порошка, а мальчик с сальными волосами вынул что-то из кармашка пижамных штанов и вместе со скейтом протянул Артёму. Тёма не сдержал возгласа изумления – это были его любимые носки, с динозаврами! Он сердечно поблагодарил вернувшего и надел их на ноги.
Паренек в порезанном свитере попросил хозяев позволить еще на пару часиков взять тележку, чтобы отвести порошок и устроить песочницу для четырехлеток. Димин отец благодушно разрешил и пригласил детвору на чай, чему те были несказанно рады. Тёма и Даша простились с Димой, его отцом и бродягами, и пошли дальше, взяв бабу Свету под локти. По правую сторону от дороги мэр города, стоя на рундуке, вещал, что сделает все возможное, чтобы убедить правительство открыть выезды из города. Метров через двести от него рыдал сгорбившийся на земле мужчина, прижимающий к себе шубу из шкурок котов. Несколько человек его утешали.
Толпа редела, жители, расходясь по домам, отпочковывались то в одну сторону, то в другую. Две женщины с круглыми пухлыми лицами за плетенью развели из бумаг костер. Выдергивая по несколько листков из прижимаемых к себе пачек документов, они подбрасывали их в огонь. Там были объяснительные, выговоры, приказы о дисциплинарных взысканиях и иные. Неподалеку мужчина средних лет вытаскивал из гаража связки саженцев, переламывал их через колено и закидывал в телегу трактора. Проходя мимо доски объявлений, Даша окинула долгим взглядом четверых полицейских, срывающих фотографии разыскиваемых, в том числе и со своими изображениями, и складывающих обрывки в пакет.
Заведя старушку в жилище, усадив в кресло и насилу отказавшись от гостинцев, брат с сестрой удалились восвояси. Возле своего дома повстречали дядю Рому в чистом глаженом комбинезоне.
– Почему отец телефон не берет? Где он? На фейерверк он ходил? – завалил их вопросами сосед, явно не понимая, почему они без сопровождения взрослых по ночам гуляют.
– Он заболел, – дала ответ Даша.
Дядя Рома зевнул, прикрывая рот ладонью.
– Извиняюсь. Я до самого салюта проспал. Пожалуйста, передайте, пусть мне перезвонит, – сказал он и откланялся.
Брат с сестрой прошли в свой двор. Входная дверь нараспашку, замок раскурочен.
«Вот отдохнем, попрошу Диму помочь отремонтировать», – задумал Артём. Оставил роликовую доску прислоненной к стене возле виноградной лозы.
Дети зашли в дом, чувствуя себя неделю не спавшими. Прикрыли дверь. Матвей поприветствовал их, молча боднув в ноги. Он что-то старательно пережевывал, видно, они оторвали его от приема пищи. Даша глянула на пол перед зеркалом и не поверила глазам: кошачьих мисок там не было. Братики что, сами отнесли их на место и оба, даже Фокс, там кушать стали?
Голос серого доносился из кухни. Когда вернувшиеся скинули кроссовки, Фокс таки появился. Он выехал в прихожую верхом на собаке, как Александр Македонский на Буцефале. Это детей ободрило: Тёма удивленно фыркнул, Дашины глаза расширились.
– Как это понимать? – изумленно произнесла девочка.
Увидев младших хозяев, серый опешил и чуть не свалился с благородного животного – поглощенный катанием, он не услышал их прихода. И проговорил, запинаясь:
– Поз…з-знаккомьтес-с-сь, этто… Сс-стреллка.
– Ваф-ф, – подала голос псица. Коричневым окрасом и темной «мантией» на спине она напоминала немецких овчарок, но была ниже и худее их.
– Мы видим, но что она… – начала Даша.
– Он-на с-спас-слла ннас, – прервал ее полосатый.
– Как? – с непониманием спросила девочка.
– Коггд-а в-вы уббежалли, йа прйаталс-сйа ф саррае, а онн, – показал Матвей лапкой на пушистого брата, – в в-винногррад-де. Мноог-г-го чел-лов-ввеков х-хоттелли пой-ймать н-насс. А он-на оттвл-л-леклла.
Артём с Дашей обменялись взглядами. Мама не велит домой животных приводить. Но пока она в больнице, да и собака на вид спокойная…. Почему бы и нет?
