Начала зудеть ладонь. Погруженный в грезы Тёма, издав «ммм», провел по ней ногтями. Защекотало живот около пупка. Мальчик поскреб с более протяжным мычанием и снова предался фантазиям. Засвербела шея. Следом Тёма ощутил укол в боку, как от иголки. На сей раз исторгаемые им звуки отличались от мычания настоящей коровы разве что громкостью. Чуть погодя зачесалось плечо, колено и спина под лопаткой. Сон сошел на нет. После очередного укола мальчик всецело отдался чёске. Но как назло, чем рьяней чесался, тем больше новых уколов получал. Скоро он уже не мог терпеть зуд и боль по всему телу. Резко сел, опустив ноги на пол, сбросил пододеяльник. Красное от расчеса туловище помимо оставленных мангинтерами синяков было усеяно какими-то мутными темными пятнышками. Артёму причудилось, что они двигаются. Он потер глаза, сфокусировал взгляд. Пятнышки превратились в садовых муравьев.
– А-А-А!
Что-то с треском упало в гостиной; в следующее мгновенье из нее выскочил серый кот, а за ним бежала свернутая кое-как занавеска. Это был полосатый. Он заснул на подоконнике, а от крика Артёма пробудился, вскочил и, соскользнув, свалился. На лету вцепляясь когтями в штору, сорвал ее и каким-то образом обернулся ею в несколько слоев. Шлепнулся на пол и кинулся за братом. Пушистые взбежали по лестнице, скучившиеся у входной двери мужчины проводили их удивленными взорами. Коты ворвались к Тёме в комнату, дверь за ними захлопнулась. Гости вернулись к работе.
Артём прыгал по комнате, отряхиваясь. Заметив котов, он остановился. Фокс бросился к нему ластится и умолять:
– Извви-нняй! Ммы забыл-лии уббр-ратть ихх! Ммы ббыл-ли зллыйе, ой каккийе зллыйе! Ммститть х-хоттелли, агга!
Выпутавшийся из шторы Мотя взялся отлавливать муравьев и грызть их.
– Это вы меня простите, что наговаривал, – произнес в ответ Тёма. Присел на пол, коты запрыгнули ему на колени. Положив передние лапки младшему хозяину на плечи, они начали тереться об его шею и мурчать. Мальчик прижал их к себе.
Океан сидел на скамейке позади особняка. Его взор был направлен на пустующий в паре метров широченный гамак, подвешенный к столетним деревьям. Правда, дремать в нем метеоролог не собирался, несмотря на то, что обычно большую часть времени только это и делал. Что и сказать, это утро было исключительным. Толстяк думал, думал и думал… И думал. Размышлял обо всем подряд. Долго его мозг был в спячке, но вот заработал, и все накопившиеся необдуманные мысли разом закопошились, каждая из них хотела быть осмысленной. Одна всплывала на первый план, тут же оттеснялась другой. Совладать с потоком образов и идей синоптик оказался не в силах. Он и встать-то не мог – для этого нужно было подумать об этом. Но как это сделать, когда между сменяющимися с безумной скоростью мыслями и букву не ставить?
Через некоторое количество времени кто-то тронул ученого за плечо. Наконец он смог отвлечься. Вскинул глаза. Перед ним стояли два девушки в строгих костюмах и приветливо улыбались.
– Доброе утро! Спасибо, что нашли время для интервью, – сказала одна из них.
– Доброе. А я дал уже интервью…
Барышни сдвинули брови.
– Будь по сему, расскажу еще раз… – на пухлом краснощеком лице появилась приторная улыбка.
