Фокс оглядел прибор снизу вверх, размышляя, как достать до верхнего, холодильного, отделения. Кот не сомневался, что в нем много вкусностей припрятано. Жаль, стоит прибор в стороне от кухонного гарнитура, с тумб было бы легче забраться. Серый кот хотел пустить в ход волшебный голос, но побоялся. На улице ураган устраивать безопаснее, а в помещении еще ненароком мебелью завалит, тогда станет совсем не до еды. Да и не факт, что голос может здесь помочь. Пошевелив извилинами еще немного, кот вздумал прыгать.
Отойдя в дальний угол кухни, серый бросился к холодильнику с разбега. Допрыгнув до ручки дверцы, он потщился зацепиться за нее когтями. Но не сумел. Лапки соскользнули, и Фокс плюхнулся на пол, отбив себе бок и чудом не поранившись об осколки разбитой посуды.
Отступать было не в принципах кота, особенно если дело касалось провизии. Фокс сделал еще попытку, сорвавшись из угла куда стремительней и яростней. Пухлое брюшко тряслось при беге, как холодец на тарелке. На этот раз коту удалось зацепиться за ручку, и он повис на ней, как спелая груша на ветке. Забыл серый лишь об одном – как открыть дверь он так и не придумал.
Кот растерялся лишь на миг, быстро сообразил, что делать дальше. Поджал хвост и начал раскачиваться на ручке. Непривыкшие к нагрузке лапки заныли. Серый не останавливался, раскачиваясь что есть силы, выставляя вперед нижние лапки при каждом рывке. Сжал челюсти, чтобы ненароком не взвыть от ноющей боли в не выдерживающих напряжения лапках. Захотел позвать брата на подмогу, но как это сделать, когда голос подобен урагану? Ничего не придумав, воспылал к полосатому злобой: «Дрянной кот! Почему сам не пришел и не помог мне?»
Оставить затею после стольких мученических усилий серый просто не мог. Несмотря на немыслимые, невиданные ранее испытания, он собрал оставшиеся силы и при очередном рывке задрал лапы так высоко, что едва не перекрутился. Какое счастье! Заветная дверца распахнулась до упора и сразу же начала медленно закрываться.
Мысленно подбадривая себя, изнуренный кот уцепился одной лапой за балкончик дверцы. После отцепил от ручки вторую лапку, тоже ухватился ею за балкон и повис. Передние лапы по всей длине горели огнем, но от осознания скорого окончания испытания серый почувствовал небольшой, но своевременный прилив сил, и боль чуть приглушилась.
Дверца неспешно возвращалась на место – уму непостижимо, но четвероногая обуза ей почти не мешала. Фокс сделал рывок назад, потом еще один, и уперся задними лапами в дверку морозильной камеры, вытянувшись вниз животом. И начал восхождение. По мере закрывания дверцы холодильного отделения кот ступал вверх по двери морозилки, как скалолаз по отвесной возвышенности. Разница была лишь в том, что альпинист забирается к горе лицом, а Фокс корячился к холодильнику задом. Добравшись до верха морозилки, кот закинул задние лапы в холодильное отделение. Дверца захлопнулась, втолкнув серого аккурат в тарелку с котлетами. Лампочка потухла.
Матвей меж тем спал и о подвиге брата понятия не имел. Уснул кот не сразу. Сколько-то сидел и дулся на Фокса, потом отвлекся на плач за дверью. Слезы лили обе – и Татьяна Юльевна, и Настя. Вскоре женщина успокоилась и начала утешать дочку своим баритоном, обещая купить все, что та пожелает. Дашка от увещеваний заревела еще громче. Тетка прикрикнула на нее и зашаркала к двери. Матвей приготовился отбежать. Женщина поднялась на порог, но открыть дверь не осмелилась, как дочь не умоляла. Вместо этого она наклонилась к замочной скважине и стала грозить в нее вызвать полицию, колдунов, охотников за привидениями и кого-то еще, кот не понял, разобрал лишь, что слово начиналось на «экз». Потом обе женские особи затихли, а может, ушли. В тишине Мотя разомлел и заснул.
Обессилевший, но счастливый-пресчастливый Фокс еще минут десять лежал на котлетах. Нагруженные скалолазанием задние лапы и висением – передние не сразу перестали жечь. Когда же это случилось, серый поднялся, ощущая, как прежде ленивые мышцы наливаются силой. «Нужно почаще приключения себе устраивать, упражнения всякие. Тогда все будет нипочем. И все собаки будут меня бояться» – подумал он. И накинулся на котлеты.
Натрескавшись до отвала, удивляясь отменному аппетиту, возникшему даже без наличия зеркала, Фокс глянул вниз и увидел, что стоит в котлетной каше всеми четырьмя лапами. Да если б фарш был только там! Мелкие кусочки котлет висели на стенках, как точки на ткани в горошек.
Полосатому же снился который сон подряд. Он ехал на одногорбом верблюде по старинному восточному базару. Народ гудел вокруг: кто-то спорил с продавцом, сбивая цену, две женщины в паранджах ругались, мужчина в пыльных штанах тянул за собой двух мальцов, визгом выпрашивающих сладости. А верблюд неторопливо шел, люд расступался перед ним, смотря на полосатого с почтением. Кот окидывал человеческих особей величественным взглядом и с наслаждением жевал куриные пупочки.
