Утром, открыв мне дверь, она поспешила в комнату. Я прошла следом и до прихода доктора смотрела, как под руководством Симы Галина Михайловна довязывает шерстяные носки для своей внучки.
Сегодня врач был более серьезен, строго внушая пациентке порядок приема лекарств, а мне сказал, что в наблюдении она больше не нуждается. Перед уходом, не скрывая личного интереса, рассказал короткий анекдот с прозрачными намеками и записал для меня номер своего телефона.
Галина Михайловна, договорившись с Симой о вечерних уроках вязания, ушла вместе с ним.
Сима взялась объяснять мне способы плетения, но вдруг замолчала…
Я почувствовала, что мое присутствие тяготит ее, напоминая о пережитом, сослалась на дела и уехала домой.
Ближе к обеду заявился Виталик с намерением отвезти меня в магазин для контроля за восстановительными работами. Я категорически отказалась.
Он сообщил Диме о возникшей проблеме и передал мне трубку. Дима, поинтересовался самочувствием Симы, попросил меня не торопиться с решениями, а завтра приехать к нему вместе с Виталиком.
Они не знали, что сейчас больше всего меня тревожит приближающаяся суббота. Слабая надежда, что всё как-то образуется, рухнула на следующий день, когда Дима сказал, что с Панкратом замирились и он вновь нас «крышует». Как ни в чем ни бывало, они обсуждали дальнейшую работу магазина, пока я не вмешалась.
– А кто будет работать? Сима точно не будет, Насти нет, и я не собираюсь…
После недолгого молчания Виталик спросил:
– Ты говорила об этом с Симой?
– Нет. И тебе не советую.
– А ты почему не собираешься? – он спрашивал так, словно ничего не произошло.
Меня взорвало.
– Ты дурак, что ли?! Я просто не могу сейчас там находиться!
Дима поднялся с кресла и подошел ко мне.
– Успокойся, Ира. Будешь у нас в кадровом резерве. А сейчас отдохни, тебе, наверное, и отпуск положен… – он повернулся к Виталику. – Позаботься о персонале.
Тот кивнул, виновато глядя на меня.
– Я отвезу тебя домой.
– Не надо, сама дойду.
Из-за его черствости в эти дни на душе было тоскливо. Не хотелось никакого общения…
Я решила сегодня отвезти детей к родителям, чтобы завтра собраться не торопясь. И тут же разозлилась на себя: «Иду, как жертвенная овца на заклание, а беспокоюсь о том, как получше выглядеть. И что я буду делать весь вечер, одна, без детей? Мечтать о любовном свидании с бандитом?» – подумав так, вдруг поняла: мне совсем не страшно. К чувству обреченности и безволия примешивался волнующий холодок ожидания. И любопытство…
С трудом я заставила себя не думать о дальнейшем, уверенная в одном – насилия не будет: судя по тому, что происходило в магазине, для этого ему совсем не нужно куда-то приглашать меня.
Утром, обрадовавшись нашему приезду, отец повел внука смотреть щенят, которых принесла овчарка Найда, а мама, довольная, что мы угадали к ее пирогам, сразу усадила за стол. После моего развода она перестала злиться и укорять меня, только выговаривала, жалея: «И в кого ж ты у нас такая непутевая и своенравная».
Направляясь на «заклание», я все-таки забежала домой и сменила нижнее белье, сочтя бывшее на мне слишком простым…
По указанному на визитке адресу когда-то был профилакторий крупного завода, заброшенные цеха которого возвышались неподалеку. Во дворе стояло несколько машин и прохаживались двое крепких парней в черной униформе. Один из них встал передо мной, широко расставив ноги.
– Куда?
Я показала визитку.
– К Панкрату.
Он обошел меня, оглядывая, и на его наглой роже было написано, что не прочь бы еще и обшарить.
– Проводи… – ухмыльнувшись, кивнул он напарнику.
Тот предупредительно открыл тяжелую дверь, и мы вошли в вестибюль.
У окна, на диванчике, сидели две девицы: по боевому раскрасу и юбочкам, еле прикрывавшим резинки ажурных чулок, легко угадывался род их занятий. Парень скрылся за следующей дверью, и под оценивающими взглядами «путан» я почувствовала себя неуютно…
Наверное, это было заметно – одна из них сочувственно спросила:
– Тоже на «субботник»? Что-то я тебя нигде не встречала.
Другая хриплым голосом одернула подружку.
– Дура, не видишь – она из приличных. Спецзаказ, – и пренебрежительно добавила. – Только старовата…
В полном замешательстве я была готова уйти, но появился мой провожатый с худощавой женщиной средних лет.
– Где остальные? – обратилась она к притихшим девицам и, не дожидаясь ответа, посторонилась, пропуская меня. – Проходите.
Я прошла в небольшой зал, превращенный то ли в кабинет секретаря, то ли в дежурный пост. Высокие двустворчатые двери, мозаичный пол и украшенная лепниной лестница, ведущая на второй этаж, говорили об изначально другом, более торжественном, его предназначении.
– Присаживайтесь, придется вам немного подождать, Василий Павлович пока занят, – сухо сказала она, внимательно меня разглядывая, словно размышляла: «Чем же эта «мамзель» отличается от тех, что сидят на диванчике?».
По-видимому, отличие было в мою пользу, и она уже мягче продолжила:
– Меня звать Алла Борисовна. Вас?
– Ирина, – по отчеству я представиться не решилась…
