«Дернуло же меня…», – я представила стоящую ясным вечером у входа в кафе дурочку с раскрытым зонтиком.
Через час, не раскрывая зонта (это оказалось выше моих сил), я стояла, пытаясь угадать в проходивших женщинах жену бандита…
Время шло, и я занервничала, поглядывая на часы, тем более что в пределах видимости никто, соответствующий моему представлению, не появлялся.
Из машины, стоявшей у тротуара, вышла невысокая стройная девушка в джинсовом костюме и подошла ко мне.
– Извините, что заставила ждать. Зайдем… – она открыла дверь кафе.
Понимая, что это Наташа, я смотрела на нее, даже не пытаясь скрыть удивления. Светло русые волосы, слегка кудрявясь, спускались на грудь перекинутой через плечо косой. «Очень милая, и совсем девчонка – вовсе не то, что представлялось мне. И коса как у меня когда-то…», – с грустью подумала я.
Несмотря на извинение, вид у нее был далеко не виноватый, а когда она бесцеремонно и пристально оглядела меня, стало ясно, что эти огромные серые глаза принадлежат не девочке, но женщине, познавшей лиха…
Она отвела свой колюче-оценивающий взгляд.
– Максим торопился, сказал только, что на днях мы летим в Турцию и надо помочь вам собраться. Вы давно знакомы с Василием Павловичем?
– Нет. И что он – Василий Павлович, – имя и отчество я произнесла нарочито замедленно, – узнала только сегодня, у них в приемной.
Наташа скользнула по мне взглядом, словно желая спросить о чем-то, но промолчала. Молчание затягивалось…
– Ладно, меня это не касается. Вещевой рынок еще работает, и мы успеем купить все необходимое. Максим передал для вас деньги, они в машине.
Она поднялась.
– Надо уходить или что-то заказывать – на нас уже косо смотрят.
– А можно отложить покупки до завтра? Мне еще детей забирать…
В замешательстве Наташа остановилась.
– Каких детей? Где забирать?
– Моих: Жанну и Мишу – они сейчас гостят у родителей.
Замешательство сменилось то ли удивлением, то ли недоверием, и она предложила:
– Я могу вас подвезти, но неважно знаю город. Подскажете…
В машине я обратилась к ней.
– Наташа, моей поездки в Турцию родители не поймут. Я скажу им, что нас направляют от фирмы в Москву, на учебу. Вы не возражаете?
Она пожала плечами.
– Говорите.
Я действительно не знала, чем объяснить свой отъезд, но в этой просьбе скрывалась элементарная подстраховка. Мне хотелось, чтобы все видели, с кем я уезжаю. На всякий случай… И чтобы она понимала это.
Возле дома на скамейке сидела Люба, присматривая за разновозрастной детворой, резвившейся на лужайке. Они окружили машину, с восхищением глядя на Наташу – девушка за рулем произвела на них впечатление…
Увидев меня, Люба заглянула в калитку и позвала родителей.
Я с удовольствием наблюдала, как дети вынудили Наташу открыть дверцу, выясняя, «девятка» это или новый «Москвич», и какая машина лучше.
Подошедшие родители предложили ей поужинать с нами – в саду уже собран стол. Мама при этом вопросительно покосилась на меня. Я одобряюще кивнула, и они, не слушая возражений, продолжили настойчиво уговаривать ее. Наташе поневоле пришлось согласиться.
Но когда, окруженная вниманием, она сидела за столом, обнимая льнувшего к ней Мишу, было видно – ей хорошо здесь…
За разговорами выяснилось, что родители Ивана на следующей неделе уезжают на Урал навестить сына, а Люба с детьми – остается. Я сообщила родным, что тоже уезжаю и собираюсь оставить им Жанну и Мишу. Восторгу ребятни не было предела… Отец при полной поддержке мамы предложил и сейчас не забирать их, чтобы не таскать туда-сюда.
Мама вручила нам с Наташей по пакету всяческой снеди на дорогу. Они с Любой весь день пекли гостинцы для Ивана, и отказаться от малой части наготовленного мы даже не пытались.
В машине Наташа разговорилась, расспрашивая о моих родственниках, а услышав, что родители бывшего мужа не признают внуков, даже притормозила, удивленно глядя на меня. Ее настороженность отступила перед чисто женским любопытством, и мы продолжили общение у меня дома за чаем. Заражаясь ее искренним интересом, я рассказывала о своей жизни, обходя скользкие моменты, но даже без них было о чем рассказать.
Заметив, что она посматривает на темнеющее окно, и уже зная, что, кроме уехавшего Макса, у нее никого нет, я предложила остаться у меня. Поколебавшись, Наташа вроде бы согласилась, а когда я разлила по бокалам вино, повествуя о подмосковном санатории, определилась окончательно и поудобнее расположилась с бокалом на диване.
Узнав про однокурсников, ставших бизнесменами, и про мое начальственное положение, она с недоумением спросила.
– А как же ты оказалась у Панкрата?
Мы уже общались на «ты», и, разговаривая с этой девчонкой, я совершенно не ощущала пятнадцатилетней разницы в возрасте.
Слушая о налете на магазин, о Симе, она резко встала и отошла к окну, вглядываясь в темноту, а когда я замолчала, тихо, но внятно произнесла:
– Сволочи…
Я прервала напряженную паузу.
– Но ты же замужем за Максом?
Наташа вернулась на диван, взяла бокал и мелкими глотками допила вино. Лицо ее было абсолютно спокойным, в больших серых глазах – никаких эмоций. Но по щекам текли слезы…
