Утром рана заросла сухой корочкой, Лина осторожно смыла ее пальцами, не решившись использовать мягкую губку, при прикосновении и промывании жгло, но меньше, чем раньше. С удивлением охотница обнаружила, что следы укуса, после которых остались маленькие дырочки, наконец, зарубцевались светло-розовой кожицей. Это внушало надежду. «Не такой и плохой этот вампир. Наверное, я слишком много внимания уделяю словам, когда нужно думать о действиях». А ведь если повспоминать, то жильцы дома за все время не сделали ей ничего плохого, если не нарывалась сама, конечно. В остальном, с ней обращались хорошо, хоть и заставляли готовить и убираться, но при этом общались как с равной, не затыкали рот и даже разрешали жить в отдельной хорошей комнате. Учитывая, что она находилась в фактическом рабстве, все могло сложиться куда как хуже. Лина заткнула ноздри ватными шариками и вновь развела коричневую кашеобразную бодягу из пакета, наложив на рану. Кашица ложилась неровными мазками, приходилось размазывать ее не только на саму рану, но и кругом — там, где вздулись неприятно фиолетовые вены. Охотница осторожно закончила со своим занятием, обновила повязку и спустилась вниз, позавтракав и принявшись за каждодневные дела.
Вчера она не заходила к Джошу, потому сегодня нерешительно замерла перед дверью его комнаты с ведром воды и шваброй. Скорее всего, он еще спал, как и остальные. Вампиры просыпались поздно, не раньше трех-четырех часов пополудни. Единственным праздношатающимся по дому с самого утра всегда был Джеймс, собственно, он и помогал со всем. Временами Лина задавалась насущным вопросом, а кто убирался и готовил здесь до нее, неужели тот пропитый насквозь вампирюга, которого она прикончила в первый день? Может, поэтому Джош и решил ее оставить, так сказать, из рациональных побуждений равноценной замены, не принцу же готовить и дом надраивать. «Вот зараза», — даже восхищенно подумала Лина, приняв мысль как факт, почему-то это показалось ей самым вероятным сценарием. Она еще раз взглянула на дверь, глубоко выдохнула и прошла мимо, решив пока не тревожить Его Высочество. Мало ли проснется в плохом настроении, лекции еще читать станет, станется с него, да и после их последней встречи являться перед Дагером было как-то боязно. Лина стеснялась. Ей чудилось, что тогда он все понял: как он ей не безразличен на самом деле, как хочет она простой ласки и внимания, что ей стыдно за эти чувства к вампиру. Он же нечисть, да еще и удерживал ее здесь насильно, клеймо поставил, а она влюбилась как полная дурочка. Кажется, умные люди это называли стокгольмским синдромом. Лина не была уверена, что хотела бы знать точное определение.
Она также пропустила комнату Леона и Кристофа, где обосновался Энви, она понятия не имела. Впрочем, непосредственными жилищами вампиров обычно занимался Джеймс, она же присматривала за общими комнатами. Время за уборкой пролетело быстро, на обед Лина решила запечь индейку и отварить спагетти, если сделать еще салат, то на всю голодную ораву хватит. К счастью, кулинарных изысков не требовали, прекрасно осознавая, что охотница и так работает на пределе своих возможностей, рецептов сверх обычных она не знала, да и знать не хотела. Ее тренировали не для того, чтобы она стала кухаркой или уборщицей, как так вышло, что теперь она прислуживала мало того, что в чужом доме, так еще и у вампиров? А ведь была наследницей клана. Лина тяжело вздохнула, запихнула индейку в духовку и вздрогнула, услышав настойчивый стук в дверь. За порогом обнаружился невысокий человек (человек ли?) с седыми усами. Охотница узнала его, с неделю назад он приходил снять мерки с Джоша и зачем-то с нее, в его руках покоились три большие и широкие коробки, перевязанные красными лентами. Лина хотела забрать подарки, но человек испуганно, но непреклонно покачал головой.
— Нет-нет, — быстро пробормотал он. — Я должен удостовериться, что костюм сядет, как надо. Его Высочество еще не проснулся? Подожду.