Лина долго собиралась с духом, стоя с подносом перед дверью комнаты Джоша. Она успела три раза перемнуться с ноги на ногу, два раза взглянуть на потолок и еще четыре раза шумно вздохнуть. Дверь, однако, никуда не делась и так и осталась стоять безмолвным монолитом. Со вчера охотнице никто ничего не говорил, это и злило, и приносило облегчение одновременно, но сейчас, когда подошло время позднего ужина, игнорировать напряжение и дальше стало попросту невозможно. «Зайду, поставлю поднос и уйду», — подумала она, набралась мужества и провернула узорную медную ручку. Дверь легко и без скрипа поддалась вперед, охотница переступила порог. Джош лежал на постели, шторы были плотно задернуты, солнечный свет тускло пробивался через боковые щели, давая возможность ориентироваться кругом, но не больше. Лина осторожно поставила поднос с едой и чайничком на круглый стол, подошла к кровати, задумчиво уставившись на вампира, раздумывая, спит он или нет. Будить не хотелось, но скопилась целая уйма вопросов без ответов. Охотница замешкалась, ей было немного стыдно за недавний резкий порыв, но ведь и он был виноват! Лина, злясь сама на себя, еще раз взглянула на спокойное усталое лицо, развернулась и ощутила прикосновение к запястью. Чужие пальцы обхватили его холодным кольцом. «Ледяные». Лина охнула, обернувшись.
— Ты холодный! — вскрикнула, удивившись звонкости собственного голоса. — Принести что-нибудь? Одеяло? Сейчас…
Она хотела отойти, чтобы поискать в высоком деревянном шкафу покрывало или плед, но Джош упрямо удержал ее на месте.
— Нет, — слабо откликнулся он. — Останьтесь со мной.
Охотница присела на край постели, неловко накрыв его пальцы ладонями и принявшись их растирать, желая согреть. Морой нешироко улыбнулся, его синие глаза смотрели спокойно и без тени эмоций, постепенно кожа стала теплее, словно он сам оттаивал как ледяная скульптура. Все это время они молчали, но тишина не представлялась неловкой, им было хорошо и так. По крайней мере, Лине точно. Что творится в голове у кровососа, она представляла весьма слабо. Наконец, он успокаивающе остановил движение пальцев.
— Я думала, ты умер, — внезапно для самой себя проговорила Лина.
— В человеческом понимании, да. Однако в мире ночи понятия смерти нет, наши души меняют форму и отходят в другое измерение, где и остаются. Мы называем это измерение Страна без возврата. Там мы остаемся на вечность, ждем своего череда, чтобы вновь напиться энергией жизни. Мы не помним лет, проведенных там, они сливаются в одну картину, не помним прошлых имен или возлюбленных, своей семьи. Мы знаем лишь, что обладаем достаточным запасом силы, коль остаемся там, а когда она кончается, нас ожидает полное забвение. Но пока сила есть, мы всегда можем вернуться обратно.
Лина подалась вперед, вслушавшись в негромкие объяснения. Любопытство возросло настолько, что она забыла о том, что минуту назад боялась взглянуть вампиру в глаза.
— Если оттуда можно вернуться, почему без возврата?
— Так нарекли ее люди. Их души слабы, забвение поглощает их сразу по прибытии, люди не могут выбраться из Страны без возврата, потому назвали ее так. Они не знали, что оттуда есть путь, потому что никто из них не возвращался, чтобы рассказать обратное. Кажется, впервые это название появилось в шумерских текстах, они пророчили попадание туда каждому человеку на земле. Древние знали намного больше нынешних народов, они были умнее. Прошедшие века принесли технологический прогресс, но заставили забыть настоящую мудрость предков. Нам это на руку. Люди не знают о мире ночи, и мы спокойно ходим среди них, не вызывая подозрений. Так было, так будет всегда.
Его тон оставался спокоен и холоден, он говорил то, что было для него само собой разумеющимся, а Лина не могла принять жестоких слов, ей казалось, что морой просто принижает людей. «Его Высочество принц». Она фыркнула, выдернув пальцы из чужой руки, Джош посмотрел на нее с невесомым изумлением.
— Тебя совсем не заботят люди, да? Они ведь низшая раса.
— Я не…
— Я, вообще-то, тоже человек. Но я тебя спасла!
Лина разозлилась, повысив голос, и одним движением сорвала с шеи повязку, оголив кожу. Джош нервно охнул, увидев рану. Лина ощутила отвращение и ярость к жалости, вспыхнувшей в его глазах.
— Смотри, что ты со мной сделал, — спокойно продолжила она. — Меня ты тоже ни во что ставишь?